Чайка с острова Мираколо

— Ты еще успеешь оценить, каким подарком для мужа является тихая, покорная, бессловесная жена. А главное, монастырь научил её кое-чему. Мои люди донесли, что Джулия подлинно владеет искусством кьямата. Это такая редкость в наши дни!

— Я выбирал жену не по магическим способностям... — тихо возразил Энрике.

— Этот дар — её единственная ценность! — возвысил голос его отец. — Ты думаешь, меня интересует захудалый род Граначчи, который едва держится на плаву благодаря ловкости и обаянию этого плута Рикардо? Однако талант Джулии сделает тебя первым человеком в Венетте! За это я готов терпеть её вместе с братцем, так что не глупи.

В этот момент раздался резкий крик, и Энрико, вздрогнув, поднял голову. В небе, обведенная сияющим солнечным контуром, парила чайка.

Глава 3

Мой первый обед в семейном гнезде рода Граначчи проходил в приятной, непринуждённой обстановке. Во многом этому способствовало отсутствие донны Ассунты. Верная своей тактике, старая мегера сказалась больной и заперлась в своей комнате, рассчитывая пробудить в нас с Рикардо остатки совести.

Надеюсь, наш весёлый смех и разговор, доносившийся из столовой, достаточно ее разочаровал. Больше всего меня беспокоило, рискнёт ли она поделиться своими подозрениями с племянником?

Стол накрыли на два прибора. Фаянс и серебро уютно поблескивали в свете свечей. Графин был полон драгоценного вина, в гранатовой темноте которого вспыхивали фиолетовые отблески. Двое лакеев, наряженные в одинаковые ливреи и красные чулки, время от времени появлялись в комнате, вносили очередное блюдо или канделябр со свечами, и снова бесшумно исчезали.

Еда, разложенная по тарелкам и соусникам, выглядела аппетитно, но я всё еще была немного чайкой, поэтому от запаха прожаренного мяса и тушёных овощей меня немного мутило. Хотелось нырнуть в канал, сцапать скользкую серебряную рыбешку и съесть ее вместе с костями. Увы, такова была оборотная сторона связи с Пульчино. Всякий дар — палка о двух концах.

Воздав должное жаркому и ветчине, Рикардо подлил мне ещё вина и улыбнулся:

— Даже не помню, когда мы в последний раз сидели вот так, по-семейному.

Разве что в детстве. Помнишь, когда мы с отцом приехали в поместье на твои именины?

Его лицо улыбалось, но в глубине глаз светилась настороженность, как у дикого зверя.

«Понятно. Значит, тётушка всё же успела напеть ему в уши!»

Нарезая рассыпчатый сыр на мелкие кусочки, я небрежно пожала плечами:

— Конечно, помню. Отец ещё хотел оставить тебя немного погостить.