Чайка с острова Мираколо

Чайки наглые, не то что у нас на острове. Люди постоянно снуют вокруг. Мутят воду, грохочут тяжёлыми молотами, забивая сваи. Чем вам старая лагуна не нравилась? Раньше здесь были такие отмели с мягким песочком, болота, тростник, шепчущий на ветру, и солёные озера — красота! Нет, вам обязательно нужно все поменять, все переделать под себя...»

Когда на него находило угрюмое настороение, Пульчино мог ворчать вечно. Правда, нам нечасто удавалось спокойно поговорить, так как донна Ассунта следила за каждым моим шагом.

Она больше не пыталась разоблачить меня перед слугами — видимо, беспокоясь о чести семьи, но куда бы я ни пошла, следом вскоре раздавался стук трости, и старческий дребезжащий голос вопрошал: «Джули? Ты здесь?»

У неё находилась для меня масса дел: помочь смотать шерсть в клубки, попробовать тесто для печенья, почитать книгу, обсудить новый рецепт... Просто удивительно, как она раньше справлялась, до моего приезда?!

— Я занята, тётя, — вежливо отвечала я, не желая устраивать прилюдные сцены.

— Но я столько лет тебя не видала, девочка моя, дай хоть налюбоваться тобой перед смертью, — жалобно стонала вредная старуха, дряхлея прямо на глазах. А у самой лицо так и светилось злорадством.

«Да ты ещё нас всех переживешь, противная карга!» Теткино двуличие бесило до невозможности, но при служанках я старалась придерживать язычок. Всем известно, что у домашних слуг самые чуткие уши. Глоток свободы выпадал мне только под утро, когда донна Ассунта поднималась и тащила свои грехи на исповедь.

На моё счастье, набожность не позволяла ей пропускать ни одной утренней службы.

Рикардо не встревал в наши склоки, и вообще бывал дома довольно редко. Днём он был постоянно занят, а после ужина отправлялся куда-то вместе с Фабрицио. Моё ревнивое воображение услужливо рисовало тёмный переулок, скрытый от чужих глаз, потайную дверцу, отворявшуюся от условного стука, женскую фигурку, укутанную плащом, и долгие прогулки в гондоле под золотистой луной.

Иногда, лёжа по ночам без сна, я слышала плеск весла возле нашей террасы и приглушённый говор — по воде звуки разносятся далеко...

Меня мучило любопытство. Так и подмывало расспросить Фабрицио, но я знала, что все гондольеры крепко берегут секреты своих молодых хозяев. Это было что-то вроде мужского братства. Мои расспросы его только позабавят.