Чайка с острова Мираколо

У меня зашевелилось нехорошее подозрение, что сегодняшняя ночь тоже кому-то дорого обойдётся. «Когда вы уже угомонитесь!» — заворчал Пульчино где-то на задворках моего сознания. Раньше мы никогда не соединялись с ним так надолго. Наш союз был исключительно добровольным, и обычно мы старались предоставить друг другу как можно больше свободы. Но сегодня я никак не могла его отпустить. Без его чаячьих инстинктов я чувствовала себя оглохшей и ослепшей. Меня мучило ощущение, что стоит только отвернуться — и тут же случится что-то ужасное.

Стало ещё тревожнее, когда среди гостей на причале у дома Арсаго я заметила полосатую куртку сегодняшнего победителя регаты. А он-то что здесь делает? Не многовато ли ему почестей на сегодня?! Недовольно фыркнув, я живо выбралась из гондолы. Всё мне было не так. Веселые голоса гостей звучали издевкой, янтарные квадраты окон на густо-синем бархате неба резали глаз. Огни факелов, отражаясь в воде, превращались в длинные дрожащие языки пламени.

Я постаралась взять себя в руки, строго пообещав, что завтра мы с Пульчино отдохнём друг от друга.

Нельзя так долго находиться в связи кьямата, опасно это. Можно, например, всерьёз вообразить себя чайкой и шагнуть из окна.

Рикардо, кажется, заметил мое состояние:

— Что с тобой, Джули? Чем тебе не угодил Луиджи? Ты следишь за ним, как ястреб.

«Вернее, как чайка, — усмехнулась я про себя, — но это неважно. Разница небольшая».

— А вы с ним, оказывается, уже знакомы?

— Нет, но сегодня его имя у всех на устах! Луиджи Манриоло — храбрец и везунчик, который лучше всех в городе умеет управляться с веслом.

Как он сегодня финишировал, а?! Эх, надо мне тоже с ним погоняться! А то у нас днём с огнём не сыщешь достойных соперников! Вот отдохнёт от сегодняшнего — и устроим с ним гонку от Тарчийского подворья до самой Пьяцетты!

«Ну-ну, — скептически подумала я. — Может, ты и выиграешь у этого Манриоло... если впряжешь паурозо в нашу гондолу!»

Даже мрачная роскошь графского дворца не произвела на меня сегодня особенного впечатления, не до того было.

Мы расположились в салоне, куда слуги принесли вино на серебряном подносе, черный ароматный кофе в маленьких чашечках и графины воды к нему. Мимо проплыла Инес — холодный пристальный взгляд и лимонная свежесть в улыбке. Её светлые волосы обвивал жемчуг. Ледяная статуя, да и только. Она приостановилась, когда рядом неожиданно появился Энрике:

— Мое почтение, синьоры, — приветствовал он нас обоих.