Чайка с острова Мираколо

И мне куда больше нравится цветочный бордюр, чем тот традиционный узор с морскими чудовищами! Из-за него я в детстве долго не могла заснуть по ночам!

За моей спиной рассыпался дробный сухой смешок:

— В монастыре тебе должны были привить больше уважения к живущим-под-волнами... Но ты всегда была на редкость твердолобой! Какую ленту вплести тебе в волосы?

Она сунула мне под нос три цветные ленты на выбор. Я кротко вздохнула.

— Эту, — указала на синюю с золотом. — Ведь это её ты подарила мне на тринадцатилетие.

Буркнув что-то, старуха принялась расчесывать мои каштановые кудри, да так, будто хотела выдернуть половину.

Служанки недоуменно косились на старую госпожу, однако помалкивали. Должно быть, привыкли к её чудачествам и не хотели, чтобы она потом сорвала на них своё дурное настроение.

Наконец, когда волосы были уложены и укрыты золотой сеткой, Ассунта, отойдя на два шага, осмотрела меня со всех сторон и скептически хмыкнула. Покачав головой, она вышла из комнаты, но вскоре вернулась, держа в руках большой ларец из полированного ореха.

На его боках, сверкающих красно-коричневыми бликами, были искусно вырезаны птицы, сидящие на ветвях гранатового дерева. Внутри гнездилась масса флаконов и склянок. Отыскав нужное средство, Ассунта щедро набелила мне лицо, не переставая ворчать:

— О чем только думали монахини, ума не приложу! Ты вся почернела от солнца. Раньше у тебя была нежнейшая кожа!

— Доктор рекомендовал мне солнечные ванны от грудной болезни, — парировала я.

Возможно, я напрасно беспокоилась, и в сегодняшнем поведении донны Ассунты не было ничего подозрительного.

Она тиранила племянницу с самого детства. «Не так стоишь, слишком громко смеёшься, слишком дерзко смотришь...» От придирок Ассунты и постоянной необходимости держаться начеку у меня разболелась голова, так что я почти обрадовалась, услышав торопливый стук в дверь. Это был Рикардо.

— Ну что? Ты готова?

— Нет.

— Тогда пошли.

— Подождите минутку, — одёрнула нас донна Ассунта.

Набросив мне на голову прозрачную вуаль, старуха выпроводила нас с братом за порог, а сама, обратившись к статуэтке, принялась истово молиться.

***

Он поднялся мне навстречу, разом заслонив собой остальных людей в салоне и невольно приковывая к себе внимание. Тяжеловесный, крепкий, с жёстким надменным лицом и упорным взглядом. Его волосы, обильно тронутые сединой, покрывал вышитый берет, на руках сверкали золотые перстни с крупными камнями. Коричневый бархат камзола мягко поблёскивал при каждом движении.