Чайка с острова Мираколо

Таинственный юный аристократ, который навещал монастырь, похоже, мелькал там довольно часто. На маленьком нищем острове он бросался в глаза, как павлин в курятнике. Его хорошо запомнили несколько рыбаков, у одного из которых, по счастью, оказался замечательный слух. Он уверенно заявил, что тот парень был не из венеттийцев.

— Чужой человек это был, судя по речи, — сказал старик. — Точно не поручусь, но вроде бы ариминец.

***

Я помогла донне Арсаго удобнее устроиться в фельце, передала ей молитвенник, помахала рукой и с облегчением проводила гондолу взглядом.

Да здравствует свобода! Теперь на ближайшие полдня мы с Инес были предоставлены сами себе.

Честно сказать, наши обязанности при донне Арсаго нельзя было назвать обременительными. У нас хватало времени на безделье, но вот поиски крипты раз за разом приходилось откладывать из-за строгого надзора моей тетки. Даже здесь она ухитрялась меня донимать! А тут еще Скарпа с его шутками и злобными выходками...

Впрочем, шут изводил не только меня.

Во время сирокко он вел себя просто невыносимо, и я удивлялась, как донна Арсаго его ещё терпит. В доме стояла духота, монотонный свист ветра действовал всем на нервы. Джоанна, обмахиваясь веером, добродушно пожимала плечами: «Что взять с дурака? Видно, ветер просквозил его голову и выдул оттуда остатки ума». Пульчино целыми днями пропадал в лагуне, держась подальше от отравленного города.

Только на дона Арсаго не действовали ни погода, ни тревожные вести из Золотого дворца.

Он спускался к ужину в неизменно превосходном настроении, шутил со Скарпой, улыбался графине, таявшей с каждым днем, как свеча. Его энергичная натура оживляла всё наше общество. Теперь, когда он перестал заговаривать о свадьбе, он нравился мне гораздо больше.

Вчера за ужином Скарпа, как нарочно, уселся недалеко от меня и принялся портить мне аппетит своими ядовитыми намеками. Когда Бьянка пожаловалась на унылый плач ветра по ночам, шут меленько захихикал:

— А может, это пение паурозо, явившихся сюда вслед за синьоритой Джулией? Я чувствую, как нечто роковое проникло вместе с ней в наш дом.

..

Я метнула на него уничтожающий взгляд, от которого Скарпа в притворном испуге спрятался за кувшином. Его шутовской колпак задорно топорщился, подобно петушиному гребню.

— О чем ты там бурлишь, бездельник? — спросил граф, отвлекаясь от разговора.

— О, ни о чем таком, — забормотал шут. — Я-то лишь дурачина, по чину и по личине.