Чайка с острова Мираколо

Но говорят, что в полнолуние даже слепцы иногда прозревают, может быть, и шут заделается пророком? — и он снова зыркнул на меня уродливыми перекошенными глазами.

Я чуть не выронила вилку. Откуда он знает? Что он вообще может знать о моих планах?!

Тем временем до полнолуния осталось две недели.

Дон Арсаго, к счастью, не обратил внимания на эту болтовню, увлеченно рассказывая синьору Сакетти о старинной рукописи, которую ему повезло недавно заполучить. Второй страстью нашего хозяина (после гонок на гондолах) было коллекционирование.

Он считал себя знатоком редкостей, этаким virtuoso. В одной из комнат особняка за стеклянными витринами хранились драгоценные геммы, медали, старинные монеты и статуэтки. Мне пока не довелось полюбоваться этими вещицами. Дон Арсаго чахнул над своей коллекцией, как дракон над сокровищницей: комната всегда была заперта, и всем домашним строго запрещалось входить туда в отсутствие хозяина.

Сегодня мы с Инес собирались туда наведаться. Момент был удобный: графиня уехала на Спиналонгу, мужчины разъехались по делам, и даже Скарпа, слава мадонне, куда-то исчез.

Ассунту удалось нейтрализовать с помощью кухарки, которая обещала поделиться с ней уникальным рецептом приготовления маленьких пирожков — pasticcino. Этой хитростью я была обязана Инес. В конце концов, мне пришлось привлечь её к делу, так как в одиночку я не смогла бы стащить ключ у кастеляна и сделать дубликат.

Казалось странным, что граф так прячет от всех свою кунсткамеру. Этого нельзя было объяснить одной только ценностью коллекции.

Что он еще там скрывает? Может быть, потайной ход?

— Думаешь, если мы найдем потайной ход, это прольет свет на тайны семьи Арсаго? — недоумевала Инес.

Почему-то я была в этом уверена. Мне казалось, что найти крипту — это все равно что отыскать прут, на который, словно кольца занавески, нанизывались непонятные события последних недель. По крайней мере, я узнаю, кто туда недавно спускался. И с какими намерениями.

Итак, помахав рукой вслед донне Арсаго, я хотела уже вернуться в дом, как вдруг проплывавшая мимо гондола замедлила ход, и ее владелец сделал мне знак подойти.

Из-под шляпы блеснули внимательные глаза.

— Ты, должно быть, синьорита Джулия, невеста молодого хозяина? — тихо спросил он.

— Да, и что с того?

Я насторожилась. За плечом сам собой возник призрак Ассунты, назидательно грозящий мне пальцем. Молодой патрицианке не следовало беседовать с незнакомцем без присмотра дуэньи.