Терновое сердце

Коротко стриженый. Но весьма привлекательный на лицо молодой мужчина. Одет он был в не слишком свежую форму королевского гарнизона Нордвуда. Штаны лоснились. Камзол выглядел мятым. Равно как и лицо вошедшего.

Дитус приблизился к Мейхартам. Остановился посреди зала. Поклонился. Потом еще раз. Не зная, куда деть руки от волнения, спрятал их за спину.

— Долгих лет вашему величеству и всему его семейству, — пробасил постовой из Удела и поклонился в третий раз.

— Подойди сюда, Дитус, — требовательный голос Гвин разнесся по залу.

Мужчина приблизился к ней. Облизал побледневшие губы.

— Моя милостивая госпожа Гвинейн, — начал он.

Но адептка повернулась к нему. Ледяной гнев в зеленых очах заставил стража замолчать.

— Слушай меня внимательно, Дитус. Я не повторяю дважды. — Адептка погладила атласную поверхность книги. — То, что ты сделал, непростительно. Ты поднял руку на женщину. На беременную женщину. За убийство нерожденного ребенка полагается суровая кара. И тебе очень повезло, что твоя дочь выжила. Равно как и твоя жена.

Счастье, что она успела ко мне. И чудо, что несмотря на все то, что ты сотворил, она молила меня простить тебя. Твоя жена молила меня, Дитус. Ты это понимаешь? Ты до сих пор дышишь исключительно благодаря ей. Уж не знаю, глупая она у тебя или милосердная. Это неважно. А важно вот что. Сегодня она проведет ночь здесь, в замке. Ты же переночуешь в казарме. А утром придешь к ней и на коленях будешь умолять о прощении. Искренне. Как на страшном суде. Ты понял, Дитус?

— Да, госпожа, — сипло произнес мужчина.

И, запинаясь, выдавил: — Это все проклятая брага, госпожа. Если бы не она... я бы никогда... я... я... я сожалею.

— Тогда я дарую тебе еще одно чудо. — Гвин улыбнулась уголком губ. — Ведьмовской заговор от пьянства окаянного. Слушай внимательно. Ты больше никогда не возьмешь в рот ни капли алкоголя до конца дней своих. И больше никогда не поднимешь руки на жену или детей. Потому что, если ты это сделаешь, я лично приду за тобой. И тогда никакие мольбы Брины тебя не спасут.

Дитус рухнул на колени. Склонил голову.

— Простите меня. — Было заметно, как дрожат его губы.

— Мне этот спектакль ни к чему. — Гвин отвернулась к огню. — Завтра будешь жену умолять. Я почти уверена, что она простит. Но ты уж приложи максимум усилий, чтобы она ощутила твое раскаяние в полной мере. И приведи себя в порядок. Не пристало человеку в форме Нордвуда так кошмарно выглядеть. Если ты дорожишь службой, разумеется. А теперь уходи.

— Спасибо, миледи.