Свет Илай

А тот, наконец-то подхваченный течением реки, несся вперед, к морю, охваченный языками пламени.

И мне отчаянно захотелось заткнуть им рты. Всем сразу.

— Смотрите! — раздался вдруг чей-то крик.

Все головы разом повернулись в сторону корабля. А тот, объятый пламенем, резко затормозил, словно наскочил на препятствие, вверх взметнулся столб искр и дыма. Прошло несколько мгновений, и корабля не стало. Только догорающие обломки плавали на месте его гибели.

И только тогда, словно вспомнив о своих обязанностях, Евласт приступил к организации спасательных действий.

— Лодки на воду, -закричал он кому-то, размахивая руками.

Вот только спасать было уже некого. А ведь он мог спасти корабль. Мог бы, если бы отправил лодки, едва только тот вспыхнул. Однозначно мог.

Это была моя последняя осознанная мысль, и я в тот же миг, словно провалилась в плотную темноту без сновидений.

***

А вечером Эдрин учил меня ловить лесных крыс. Хотя, называть их крысами было бы не совсем верно. Не называем же мы крысами зайцев, кроликов и белок.

По внешнему виду, это было что-то среднее между бобром и кроликом.

Животное было очень шустрым и пугливым, но крайне любопытным.Водилось оно по берегам небольших речушек с тихими, поросшими водяной травой, заводями, и питалось корешками этих самых трав.

Собрав несколько корешков, крысы усаживались на берегу и поедали их, мгновенно исчезая при любом резком звуке или движении. Но любопытство было у них в крови.

Охотник садился на берегу среди нор, и левой рукой крутил трещотку.

Крысы собирались, вытягивая шеи, искали источник звука. Вот тут-то и надо было правой рукой аккуратно накинуть на шею дичи удавку, привязанную к длинной палке. Причем делать это надо было очень медленно. Крысы пугались резких движений и разбегались. А приманить их повторно на тот же самый звук, как пояснял Эдрин, было нереально. Охотник тогда либо менял трещотку, либо искал другую заводь.

Мы охотились почти час, и каждый раз я срывала Эдрину всю охоту.

А дело было так. Эдрин уселся на полянке, подальше от воды, и воткнул в землю палку, с привязанной к ней трещоткой. После этих манипуляций он начинал крутить трещотку и ждать появления грызунов. Вот один, потом второй, третий повысовывали свои смешные мордочки из нор, потом вылезали сами и… Тут Эдрин вдруг вскочил на ноги

— Вета! — Животных словно ветром сдуло.

— Что?

— Ничего, — он подошел ко мне и забрал у меня палку, с привязанной на конце петлёй.