Свет Илай

— Ой!

Ну, конечно! Он же еще в лагере предупредил, чтобы я отдала ему уду, как называлась удавка для ловли крыс, а когда Эдрин вышел на поляну, я забыла ему отдать орудие лова, все ещё рассматривая её. А там было, на что засмотреться. Древко было старое, почти чёрное, с красноватым отливом, испещренное рунами. А я, вглядывалась в них, пытаясь их разгадать.

-Упс, бывает, — и я протянула палку Эдрину .

Он вернулся на поляну, но сейчас звук издаваемый трещоткой был совсем другим. Но все равно появления первых любопытных мордочек пришлось ждать минут десять.

Я бы за это время вся извелась, но Эдрин сидел спокойно и только медленно крутил трещотку.

И вот животные вылезли из нор, вот они стали подходить ближе и… тут у меня под ногами треснула ветка. Да так звонко, словно выстрел.Животные исчезли мгновенно, словно их и не было на поляне. Эдрин, все это время сидящий ко мне спиной, резко развернулся, но не успел и рта открыть.

— А что ты хочешь! — напустилась я на него, — У меня ноги затекли. Знаешь, как тяжело стоять на одном месте, а мне так хотелось посмотреть, как ты ловко орудуешь удой.

А вы чего хотели? Это еще Мария Яковлевна, наша училка литературы, говорила, что ласковое слово и кошке приятно, а мужика, того и вообще, надо постоянно хвалить. Он тогда и звезду для вас с небес достанет. Главное — постоянно напоминать ему, что он добрый, ласковый, сильный… Вот и я, незаметненько так, подсластила пилюлю для Эдрина, а тот проглотил её, и вместо «шла бы ты домой, Пенелопа», я услыхала только смиренное:

— Постарайся в следующий раз потише, хорошо?

— Конечно!

Но не дано мне было в тот день вести себя «потише».

Не успел Эдрин толком усесться и завести свою шарманку, то есть трещотку, как на меня напал чих. Я чихала, и чихала, и чихала. Парень подскочил, выдернул меня из-под куста, где я устроилась понаблюдать за его охотой.

— Ты бы еще под веридиктом встала.

— Где? -переспросила я, едва перестав чихать.

— Я тебя где поставил? — напустился он на меня, и, не ожидая от меня ответа, продолжил разнос, — ты зачем перешла под чухань?

Но потом, очевидно решив, что от нотаций толку не будет, махнул рукой и пояснил по-человечески.

— Чухань — это куст такой. У него листья выделяют смолу, запах которой вызывает у человека непреодолимое желание чихать. А веридикт, это дерево такое. С него смола капает. Капля его смолы спокойно прожигает несколько слоев ткани. А если попадет на кожу, то и до кости дойдет. Человек умирает в страшных мучениях.