Свет Илай

Просто бабушка не дружила с зарядками, и забывала, что телефон надо заряжать. Я, конечно, волновалась, но не сильно. Если что — у соседей мой номер есть, всегда можно было позвонить, сказать.

Среди теток, работающих в вагоне, я увидела маму моего друга Лешки, тетю Любу.

Слезы лились у нее по щекам.

— Света, так Леша тебе звонил. Сказать хотел. И сестра Анина тоже. Она и похороны организовала.

Тетя Люба замолчала, думая о чем-то своем, а потом опять обратилась ко мне.

— Света, ты из вагона пока выходи, мы сейчас с бабами закончим здесь, и домой поедем.

Там, возле остановки, муж мой на машине меня ждёт. Да ты ж его знаешь. Ну, иди, иди.

Я шла по вагону к выходу, словно во сне. Куда-то, мимо меня, неслись слова баб.

— Как же она так, на похороны то не приехала?

— Может, правда не знала?

— Да Лизавета мне клялась, что позвонила девчонке, а та ей, дескать, сказала — она мне никто, не поеду, и не звони больше.

— Нет, ты, что хошь, Галина, говори, но я Светку знаю.

Не могла она на похороны бабки не приехать. Одна она у нее…

Я, словно во сне, вышла на перрон, и пошла по тропинке к лесу. Кто-то схватил меня за руку.

— Ты куда, тут волки с зимы еще по лесу шастают, а уж сумерки.

Это был дядя Ваня, отец Лешки.

— Дядя Ваня… Я… Баба Нюра….

И уткнувшись носом в его куртку, я разрыдалась. Как же так? Баба Нюра, единственный родной мне в этой жизни человек. Единственный. И как же так, как так? Я даже не попрощалась…

Домой меня не пустили.

Дядя Ваня с тетей Любой привезли меня сразу к себе. Тетя Люба усадила за стол, налила тарелку щей.

— Света, ты голодная, поди? Ты поешь.

Я даже не спрашивала, как все произошло. Они все рассказали сами.

Первым начал рассказ дядя Ваня.

— Понимаешь, Света, она вьюшку рано закрыла, и угорела, это бывает. Часто бывает.

Он говорил, что-то еще, но у меня, словно красной тряпкой замахали перед глазами.

— Дядя Ваня, она не могла! Не могла она угореть.

— Угорела, Света.

Я сам читал заключение о смерти.

— Леша, — я схватила своего школьного друга за руку, — Леша, ты же помнишь, у нас нельзя полностью закрыть вьюшку. Бабушка всегда боялась угореть. У нее же вся семья угорела. Вся.

Дядя Ваня внимательно посмотрел на меня.

— А вот с этого момента, поподробнее, доченька, поподробнее.

— Так я про бабушкину семью почти ничего не знаю.

Рядом на стул присел Лешкин дед.

— А ты, дочка, про вьюшку расскажи.