Евсения

Просто, я его по голове этой реликвией ударила, когда он… ну, в общем…

- Евся, а я чего-то недопоняла… - медленно начала подниматься из-за стола моя дорогая подруга. – Ты как жениха моего хотела, это самое слово?

- Оно «лишить уважения», означает, - видя такое дело, на всякий случай уточнила я.

- Да даже и так. Каким способом то?

- Ну-у, - обвела я присутствующих взглядом, взывающим к помощи, да, видно и их этот вопрос тоже очень сильно волновал. – По-своему.

- По какоему? – нависла надо мной Любоня. – Да мне на него уже с пожарной каланчи, но ты ж – моя лучшая подруга.

И к моему, тогда еще жениху без меня в дом?!

- Любоня, это не то, что ты себе опять придумала в своей пустой кадушке, - пошла я в ответное наступление, однако, до сих пор, сидя. – Не собиралась я к нему в постель. Для этой цели другая была приготовлена.

- Так ты не одна туда поперлась?

- Одна.

- А где ж вторую схоронила?

- Да нигде я ее не хоронила. Она вообще – не живая.

- Так он что… - выкатила Любоня глаза и глубоко задышала.

– с упо-койницами развлекается?

- Чего?! Ну ты… Вот с этой он должен был… - всего через долечку прямо на нашем столе появилась стоящая в полный рост дама с картины.

- Евся, убери морока со стола!

- Тетка Адона, так вы не… - б-бу-ух…

- О-ой… - проводила я растерянным взглядом выскочившего из дома на всем скаку Храна. Однако ржание его конское расслышала…

Не знаю точно, сколько прошло времени. По мне, так целая вечность, до того момента, как мы, той же компанией собрались за тем же столом.

Спокойные и готовые, хотя бы молча кивать. Потому что долго настраиваться, этого самого времени не было ни у кого из нас. Подруга моя, благоухающая семитравным успокоительным настоем, стойко держала форму, лишь изредка бросая взгляды куда-то поверх наших голов, после чего обязательно икала. Но, то – от трав. Зато на пользу. Я же, смирившись с мыслью, что жизнь моя «хорошая», внезапно начавшаяся, так же внезапно и прекратилась, просто сидела, обхватив руками колени, и смотрела в одну точку. Адона тоже молчала, лишь подливая Храну свой смородиновый чай (и куда ж в него столько лезет?) Один лишь Стах был действительно занят важным делом – рассматривал с разных сторон мою уворованную подкову (как еще на зуб не попробовал?).

- Евсения.

- Что? – оторвалась я от своей точки.

- Я хочу, чтобы ты знала. Эта вещь, действительно принадлежит… Тинарре, как государственная реликвия. Но, к сожалению, в ходе «Алмазной войны»(5) она была утеряна.