Евсения

Не знаю, какая именно часть моей красочной речи дошла, в конце, концов, до него, но мужчина, вдруг, от меня отвернулся и, со старанием прочистив горло, нервно запустил пальцы в волосы:

- Ты мне только объясни, ты ведь сама ко мне пришла, - начал, как можно спокойнее. – Но, Евсения… - с грохотом в следующий момент, распахнулась смежная дверь, и на ее пороге возник голый по пояс, седой мужчина с мечом в руке, заставив меня, повинуясь, каким-то, непонятным инстинктам, мгновенно взмахнуть на кровать и нырнуть в аккурат за широкую спину Стахоса:

- Стах! – еще хриплым со сна (а может, и от конского храпа) голосом, возопил тот, внимательно щурясь по сторонам.

– Что здесь происходит?

- Все нормально, - не совсем уверенно ответил вопрошаемый, но все же, плечи свои расправил. – Хран, иди спать. Все правда, нормально.

- Нормально? А что здесь за бабочки «белые» порхают по твоей кровати? Или, мне… привиделось? – протер он свободной от оружия рукой сонные глаза.

- Хран.

- Ну, ладно. Привиделось, так привиделось.

Но, ёшкин мотыляй…

- Хран! - еще раз, уже громче, надавила моя «огорожа», после чего мужчина, с едким смешком, но все ж, ретировался обратно, не забыв захлопнуть за собой дверь.

- Я сейчас уйду, - откинув голову на стену, выдохнула я. – И не поворачивайся ко мне.

- Хорошо. Я не буду на тебя смотреть, но, тебе не кажется, что вся эта… ситуация предполагает хоть какие-то к ней… объяснения, что ли?

- Как сноски в книге? – невольно хмыкнула я, опустив блуждающий взгляд со стен и потолка к перевязанной спине сидящего прямо передо мной мужчины.

- Тогда давай начнем с тебя. Откуда у тебя эта рана?

- Это? – ощутимо напрягся Стах. – Не совсем удачно приземлился, - а потом, тоже со смешком, добавил. – А тебя рядом не было. Вот и пришлось лечить самим.

- Целую неделю, - догадливо покачала я головой.

- Что?

- Да так, ничего… А вообще, дай ко я на нее гляну. И будем оба считать, что именно по этой оказии я к тебе и приперлась, - решительно запустила я пальцы под тугую повязку.

И, пока осматривала нанесенный «урон», а потом, приложив к нему ладони, осторожно долечивала, мужчина не проронил ни слова. Лишь голову на грудь склонил, будто прислушивался к чему-то. – Ну а теперь, мне точно, пора.

- Евсения.

- Что? – замерла я, уже пытаясь подняться на кровати.

- Оставайся, не уходи. По какой бы причине сюда не пришла, оставайся. Я – не насильник. Не хочешь делить со мной постель, буду спать на полу или вовсе уйду за порог, но… оставайся.