Марена и Кощей

— Я попала в беду, — наконец-то ответила она, — и мне не хотелось говорить об этом. Меня действительно похитили разбойники и держали у себя несколько дней.

Малюта дернул ртом, обнажив в предвкушении желтые зубы, от его тело пахнуло мускусом и жаром. Похотью.

— А потом я сбежала... и нашла повозку.

Малюта покачал головой, продолжая улыбаться.

— Мы ехали долго. Было очень темно, за повозкой гнались волки. Я давно не ела, мало спала, и была едва жива... Помню лишь страшный вой, грохот, повозка перевернулась. И острая боль в затылке.

Я очнулась под повозкой, с трудом выбралась. Что стряслось с извозчиком, не знаю... когда я очнулась, все выглядело именно так, как выглядело.

— И что разбойники с тобой делали? — его голос охрип.

Малюта облизал губы и зубы.

— Хотели попросить выкуп у моего отца.

— Почему же ты князю Ярославу сказала другое, что тебя никто не похищал.

Марена попыталась изобразить стыд, горе, закрыла лицо руками, и глухо разрыдалась, и вдруг это вышло так искренне, все накопленное за эти несколько дней и страх перед Кощеем, который она старалась гнать прочь, непонимание всего, что с ней происходило, та рука в темноте раскола, которую она сжимала, прежде чем кожа снялась с нее как варежка, небо летящее перед ее глазами, пока тело тащилось по земле, страх разоблачения, что вот-вот ее поймают, что ее ложь станет явной, все это вылилось в такой тяжелый и глухой вой — ей даже не хватало воздуха, чтобы говорить.

— Что снасильничали тебя? — его глаза масляно блестели, жадно шныряли по ее телу как пауки.

Он представлял, он фантазировал, он бы явно хотел при этом присутствовать, и скорее всего не только присутствовать.

— О таком говорить стыдно... — спустя вечность ответила она, давясь слезами, — прошу, пусть все останется, между нами. Я рассчитываю, что какой-нибудь хороший человек позовет меня замуж, и я останусь здесь. Ведь вернутся домой опозоренной, да еще туда, где тебя не ждут, хуже смерти.

Сыграла она хорошо, превосходно, Марене аж самой себя жалко стало, но не Малюте.

.. О, нет!

— Слишком много бед для одной девицы, очевидно, тебе нужен тот, кто о тебе позаботится, — он сел ближе, опустил руку на ее колено, и снова ласково улыбнулся. Погладил. У Марены сердца провалилось в желудок, она смотрела как его огромная, загрубевшая ладонь, с пожелтевшими ногтями пытается нащупать ее тело через ткань, и чувствовала, как внутри разгорается ярость.

Нашла взглядом молоток и снова заглянула в сальные глаза Малюты.