Марена и Кощей

Марена широко улыбнулась и стала красться на цыпочках. Кикимора, цвета болотной грязи, стояла у большого чана, где бурлило варево из грызунов и жаб, и притопывая одной ногой, водила крупным задом в лопухах в такт песни, которую напевала самым противным из всех возможных голосов:

Приди милый, приди милый, стукни в стену,

Ох, а я выйду, а я выйду, тебя встрену…

Марена постучала. Озёрка схватилась за сердце, и оглянулась, глаза огромные, водянистые, на голове зеленый кустик, огромные уши повисли, как у собаки, а вислые груди прикрыты ожерельем из цветов, шишек, листочков, и сушенных грызунов.

— Тьфу на тебя, дура бешеная! Тьфу еще раз! Я аж испугалась… Думала накликала себе на свою голову тунеядца какого. Потом корми его, спать укладывай, оно мне надо?

— А что ж ты счастье свое зовешь, если встречать не готова?

Неожиданно рот Озерки приоткрылся, она лучше присмотрелась к гостье, она снова широко открыла рот, блеснув двумя клыками и громко заголосила:

— Живаааая! Живааая! Моя родимая! Моя Маренооочка! Мое солнышкооо!

— Что?

— Я ж думала ты сгибла вместе с Веской.

Там и косточек их не осталось. Я повыла, да решила перебираться в другой угол. Что я там одна делать буду? С лягушками квакать?

Кикимора подбежала к Марене, но не уверено застыла, тогда Марена сама открыла объятья, и мокрая, скользкая знакомая стиснула Марену так, что воздух чуть не закончился.

Озерка разжала ручища, утерла сопливый нос лопухом, и тяжело выдохнула.

— А я плакать не могу по ним, отпустила, — созналась Марена, — Только вот тут ком застрял и сушит все, дохнуть больно, — руку к груди приложила, — а плакать не могу.

Я какая-то неправильная, да. Я их так легко отпустила.

Озерка внимательно к ней присмотрелась:

— Каждый по-своему боль проживает. Но как же я рада, что ты… А как ты выжила? Мне лисовик сказал, вас как барашков связали и повели туда, в хлад и смерть, никто не выжил.

Марена пожала плечами:

— Не знаю.

— Ну хорошо, твои секреты, это твои секреты… За что вас? Жили далеко, никого не трогали.

Даже с соседями не ругались, капусту носили, телят водили на обмен, красавиц невест за мальчишек ихних сватали, по утрам коров доили, по лужам дети босоногие бегали, петухи кричали… А теперь там избушки пустые, которые и те уже мародёры растащили. За что же вас?

— Не того вельможу поддерживали, — сухо ответила Марена, — будто это на что-то влияет. Кощею просто нужно было навь накормить, он бы за любую причину уцепился.