Мурена

Что может быть лучше крепкого кофе? Ничего! Ефим растопил печки, поставил на стальную пластину турку с длинной ручкой, насыпал молотый кофе, обжаренный до цвета густой карамели. Чудесный аромат разлился по кухне. Ефим сделал первый глоток и блаженно закрыл глаза, чувствуя, как бодрость разливается по крови. Стук в дверь заставил его удивиться.

— И кто это в столь ранний час пожаловал ко мне? — Ефим направился к двери, держа в руке чашечку кофе.

— Добрый день! — лучезарно улыбнулся старичок, облачённый в тёмно-синюю униформу, на лацканах его воротника виднелись медные значки, в виде сапогов-скороходов.

— Почта Гадючьего острова!

— Почта? — переспросил Ефим, не веря своим ушам, если уж честно, то он подумал, будто его пришли вербовать в местную полицию.

— Пробегал мимо, увидел свет в окошке, — затараторил старичок, растёгивая сумку. — Будете брать подписку на газету?

— Ну, наверное, — неуверенно ответил Ефим.

Почтальон тут же вручил ему сложенную вчетверо газету, бумага ещё пахла типографскими красками и хрустела, как свежеиспечённая булка.

— Два медяка за этот выпуск, один золотой за годовую подписку.

— Минутку, — Ефим вернулся на кухню, взял деньги и рассчитался с почтальоном.

— Хорошего вам дня! — широко улыбнулся старичок. — Пока у вас нет почтового ящика, буду оставлять газету под дверью.

— Спасибо, — кивнул Ефим, не прошло и дня, как он уже обзавёлся подпиской на местную печать.

Почтальон поспешил дальше по улочке, а он прикрыл дверь и двинулся в гостиную. Удобно устроившись в кресле и закинув ногу на ногу, Ефим приступил к чтению газеты.

Жизнь Гадючьего острова протекала неспешно, рыбаки занимались промыслом, привычно жители жаловались на высокие цены, местный промышленник бился с соседом-крестьянином, мешающим ему строить фабрику. Ефим перевернул страницу, сделав глоток кофе, жирный заголовок кричал о разграбленной ювелирной мастерской. К статье прилагался чёрно-белый снимок с несчастным мужчиной, который стоял, понуро опустив голову. Ефим заметил на ставнях мастерской белый росчерк, напоминающий летящую птицу, правый бок тут же отозвался глухой болью. «Показалось», — он поспешно свернул газету и положил её на подлокотник кресла, сейчас ему меньше всего хотелось верить в то, что прошлое могло его настигнуть в столь прекрасном месте, как Гадючий остров.

— Показалось, — повторил Ефим вслух и вздрогнул, входная дверь с грохотом распахнулась.

— Сосед! — вопль рыжеволосой мурены, кажется, заставил содрогнуться и стены дома.