Ангел, шельма и одноглазый кот 2

Я будто бы попала в нескончаемый ночной кошмар, который нельзя было остановить, нельзя было поставить на паузу или промотать вперед, чтобы узнать, чем дело кончилось. Я должна была прожить этот кошмар. Прожить, прочувствовать каждую его секунду.

- Контролируйте силу, мой принц, - тихо проговорила леди директор куда-то в душный, с маслянистым привкусом туман, который продолжал застилать все вокруг. - Не сдержитесь – и сломаете её.

- Принц? – встрепенулась Мерула и начала внимательно озираться.

Игла прошла через всю руку, сквозь локтевой сустав, вверх по плечу, пробралась через надплечье, ключицу и вылезла из шеи, вынимая за собой и окровавленную нить, которая продолжала тянуться, не заканчиваясь и теперь имея гораздо большую длину, чем до этого.

Покрытая моей кровью игла поплыла по воздуху и хищно воткнулась в гостеприимно вытянутое запястье Мерулы. Девушка не закричала, не охнула, не застонала, вообще не издала ни звука, в то время, как игла, таща за собой нить, начало которой так и осталось где-то во мне, пробиралась сквозь её тело.

Наоборот, глаза молодой колдуньи сияли предвкушением, а губы едва сдерживали рвущуюся наружу улыбку. И в какой-то момент лицо девушки, до этого простое, почти невзрачное, показалось мне, по-прежнему безмолвно вопящей от боли, но не способной ни сбежать от нее, ни выплеснуть наружу, едва ли не злорадным.

Когда игла уже была возле шеи молодой колдуньи, повеяло прохладой, несущей в себе аромат влажной земли, сирени, свежей клубники, абрикосовым цветом, тлеющим деревом, дорожной пылью, прибитой к мокрому асфальту летним дождем, вишневым пирогом и хвоей.

Перед внутренним взором всколыхнулось воспоминание, убаюкивающими волнами начавшее уносить меня в прошлое.

- Она теряет сознание! – прорвался сквозь блаженное безмолвие крик леди Элеонор. – Скорее, надо закончить ритуал! Бери её за руку!

Надежные руки папы удерживают меня возле его крепкого плеча, за которое я держусь руками. С высоты его роста все вокруг кажется смешным и маленьким.

А я чувствуя себя сильной и взрослой. Я высокая. Как папа. На языке вкус ванильного мороженного. И пальцы противно липкие, и так хочется их облизать, но папа не дает, ласково сжимая мои пальцы своими, большими и немного шершавыми.

- Смотри, - говорит папа, указывая рукой куда-то вдаль и поднимая повыше. А там, вдалеке, над головами людей, собравшихся на площади, я вижу большой корабль, подсвеченный тысячами лампочек, ярко сияющих на фоне ночного города.