Ангел, шельма и одноглазый кот 2

Корабль, гордо подняв паруса, проплывал по бухте. Слышится приглушенная, но четкая команда и вверх с глухим жужжанием выстреливают праздничные ракеты. Они распускаются в темном небе цветными бутонами фейерверков, грохоча в ушах заворожённой толпы, а после огненными струями опадают вниз и потухают где-то там, над спокойной черной гладью моря.

А я прислоняюсь щекой к папиной щеке немного колючей, но такой родной. От папы пахнет домом – вкусной едой, шерстью кота, стиральным порошком и еще чем-то косметическим, наверное, туалетной водой.

Хочется спать. Очень хочется спать…

- Не спи, - тормошит меня папа. – Мира, дорогая, скоро пойдем домой, совсем чуть-чуть осталось…

Он легонько встряхивает меня еще раз. И продолжает трясти. Сильнее, еще сильнее, и еще. И мир начинает трястись вместо со мной, будто заходясь в припадке.

Еще одна вспышка в небе, на этот раз не цветная, а просто белая. Очень яркая. Ослепительно яркая, сопровождающаяся не звуком разрывающихся в небе салютов, а громким щелканьем, как будто щелкунчик пытается вгрызться в ореховую скорлупу.

И спустя с десяток попыток, у него это, наконец, получилось.

Произошел самый оглушительный из всех «щелк!».

И что-то сместилось. Как будто сдвинулась точка сборки. Как будто я находилась внутри огромного конструктора, и неведомый строитель решил пересобрать этот конструктор. Но это было неправильным решением, это нарушало что-то очень важное…

- Не лезьте! – заорала пустота вокруг голосом Сатуса.

- Она – моя! Я сам разберусь!... Мадам Мелинда, я не ясно выразился… Или вы хотите встретиться со мной уже не как учитель с учеником, а как колдунья пятого уровня с маршалом Аттеры?

- Мистер Сатус! – возмущенно начала мадам Мелинда, но уже без прежней настойчивости, а скорее, чтобы защитить собственную гордость.

- Она моя нура, - заявил он и кто-то тихонько охнул.

- Ваине? – переспросил звенящий на высоких нотах и будто бы улетающий в космос голос леди Элеонор.

- Да…

А пока они говорили меня затапливала, захлестывала боль.

Никогда в жизни мне не было так больно. Ни один вид боли, который мне довелось испытать ранее, даже близко не мог сравнится с тем, что мое тело испытало в этот момент. Словно сотни когтистых лап впивали в беззащитную плоть, разрывая её, разгрызая и терзая, в неистовом стремлении превратить меня во влажный вопящий кровавый комок, погруженный в слепое безумие.

А потом всё вдруг прекратилось.