Трактир "Бойкая щучка"

Сеньор Гонсалес выглядел не таким уж старым. Скорее, обрюзгшим. Щеки были в красных прожилках и висели, как у бульдога. Между ними располагался крючковатый нос. Взгляд был, как у ящера - холодный и внимательный.

- Здравствуйте, сеньор Гонсалес, - как можно спокойнее и ровнее проговорила я, хотя неизвестно отчего сердце вдруг заколотилось испуганно.

- Здравствуй, здравствуй. Садись вот тут, - он указал на кушетку слева от себя.

Чтобы попасть туда, мне нужно было протиснуться между ним и низким тяжелым столом, на котором стоял графин с вином и большая кружка.

Оглядевшись, я поискала взглядом другое место, но не нашла.

- Не беспокойтесь, я постою, - ответила ему, не желая сидеть так близко.

Он стрельнул в меня глазами и ничего не возразил.

- Так это ты готовила то, что я пробовал вчера и сегодня? - он закашлялся и потянулся, чтобы налить себе вина. Проделав это, припал к кружке и сделал несколько жадных глотков. Ручейки вина стекали по уголкам его рта и каплями падали на грудь и живот.

Я отвела глаза.

- Да, сеньор, всё это готовила я.

- Как тебя зовут, говоришь? - он отрыгнул, не стесняясь, и утер губы рукавом.

- Габриэла Ловейра, - тихо произнесла я, не зная, какой реакции ожидать.

Сеньор Гонсалес оказался внешне и в поведении таким неприятным, что весь мой пыл решить с ним какие-то вопросы поугас. Сейчас мне больше всего хотелось выбраться отсюда.

- Ловейра… - протянул он, подавшись вперед. - Да-да, теперь я вижу. Ты похожа на свою мать.

Он вперился в меня глазами так, что мне стало совсем неуютно. Затем и вовсе встал и приблизился ко мне, обдавая моё лицо своим несвежим дыханием.

“Нельзя показывать ему, что я боюсь”, - мелькнуло у меня в мыслях.

- Да, сеньор, - вскинула я голову, - мой отец - Давид Ловейра. И мне хотелось бы с вами обсудить дела, которые остались незаконченными после его гибели.

- Дела, так дела, - буркнул Гонсалес, - садись. Или я тоже теперь должен стоять?

Он практически незаметно оттеснил меня к кушетке, и мне все-таки пришлось сесть на неё.

Я устроилась на самом краешке, оглядываясь вокруг себя, на всякий случай. Мой взгляд выхватил фотографию в рамке на столе. С неё на меня напряженно смотрели двое: сам сеньор Ловейра и юноша, совершенно на него не похожий. “Наверное, в мать”, - подумала я.

- И что же ты хочешь мне сказать, Габриэла Ловейра? - прищурившись, Гонсалес стоял прямо передо мной в каком-то полушаге.