Любимая ведьма герцога

Превращение из девочки в девушку, взросление, опыт общения с другими людьми, в том числе и первая любовь – все это у меня уже было. И поэтому я не могла относиться ко всему происходящему так, как относилась бы настоящая Дженна.

Конечно, в чем-то мой опыт оказался ценен. Например, взаимоотношения с Нелидой я оценивала именно с точки зрения взрослого наблюдателя, понимая их оттенки. Но касательно других моментов не хватало знаний. Кай не всегда мог помочь. Да, что-то он узнавал, словно выхватывая из некого общего информационного пространства.

Конечно, прежде всего меня интересовали жизненно важные вопросы, и первый из них – кто донес на Дженну. А еще – почему инквизитор хотел ее смерти. В том, что хотел, я почти не сомневалась. Да, меня признали невиновной, но, как сказал Кай, от этого я не перестала быть ведьмой. Вряд ли оправдание при испытании давало пожизненную гарантию от того, что не заподозрят снова.

Мне нужно было узнать множество вещей, необходимых для жизни в этом мире, на фоне которых вопрос, нравился ли Дженне Тэрвин, уходил в самый конец списка. И все же чувства, на которые я не могла ответить, беспокоили, словно засевшая под кожей колючка кактуса.

Отчаявшись решить эту загадку самостоятельно, я спросила у Эфры. Разумеется, когда рядом не было Нелиды. После моего выздоровления они уже не находились при мне постоянно, и я часто оказывалась предоставлена самой себе.

- Неужели не помнишь? – удивилась Эфра. – Девочка моя, я в затруднении. Ты всегда была замкнутой и редко делилась своими чувствами. Конечно, ты с рождения осталась без матери, и вряд ли я могла заменить ее тебе. А твой отец слишком занят своими государственными обязанностями. С Тэрвином вы выросли вместе, и ты дружила с ним больше, чем с девочками из дворца. Но что он на самом деле значил для тебя… Нет, не скажу. Но мне кажется, если б он был большим, чем просто мальчик-приятель, ты вряд ли забыла бы об этом.

Кай рассказал мне, что Тэрвину стукнуло четырнадцать, и он – как наследник правителя – проводил много времени со своим отцом. Ему дозволялось присутствовать, когда тот занимался государственными делами, чтобы постепенно научиться управлять страной. А еще – на ежевечерних ужинах герцога с узким кругом приближенных, тогда как дети придворных допускались туда не раньше, чем им исполнялось восемнадцать.