Счастье даётся всем.

Наконец Бойкая Марит прервала молчание и фыркнула:

- Зачем Гутрун держит тебя в таком неведении?! Силу твою копит?!

Но Янника решительно отказывалась что-либо понимать, а потому растерянно молчала, переводя взгляд с одной иллике на другую. Тогда, наверное, пожалев её, снова вступила Келда. Она говорила негромко и очень веско, значительно выделяя голосомкаждое слово:

- Всё просто, девочка, – плеснула водой она, – у каждой иллике свой собственный, неповторимый дар. И этот дар сам выбирает себе хозяйку. И тогда служит ей вечно.

Но бывает, торопливая иллике хватает первое, что ей приходит на ум, и тогда живёт с чужим даром и мается. Осознавая, что могла бы достичь большего…– Яннике показалось, или это прозвучало как затаённое горькое сожаление?

Келда снова плеснула водой:

- Не торопись, милая, всему своё время. Твоя мама просто хотела для тебя лучшего. Тебе повезло! Так поступают только очень мудрые матери… Хотя знаешь… – она снисходительно улыбнулась, – даже интересно, поняла ли ты вообще то, что мы сегодня делали.

А то наши пляски и танцы там, у шахты со стороны многим начинающим иллике кажутся безумными!

И белокурые женщины разом загалдели, наперебой вспоминая свой собственный первый опыт, своё изумление, недоумение, удивление.

А Янника всё никак не могла взять в толк, о чём это она говорит. Почему такое понятное, такое осязаемое сегодняшнее действие могло быть воспринято по-другому? Всё же было как на ладони.Ясно и понятно. Девушка смотрела на хохочущих, вспоминающих былое женщин и порывалась спросить.

Но осаживала себя. И раз, и два…

Всему своё время?! Что ж! Никто во всём Озёрном крае не посмеет сказать, что Янника Ольсон не имеет терпения!

Она вздохнула и снова гордо вздёрнула свой красивый тонкий носик.

***

С того самого первого служения Янники прошла уже целая неделя. И каждый день мать снова и снова брала дочь собой, строго-престрого запрещая девушке что-либо делать и что-либо говорить. Оставаясь рядом с матерью, наблюдая за действиями иллике со стороны, Янника насмотрелась вдосталь.

Чего только не делали белокурые кудесницы с прорванным пространством! Его растягивали, красили, клеили,строгали, истончая «здоровую» ткань мира, чтобы всеми правдами и не правдами закрыть прореху. И всё это делали по ощущениям. По наитию. Ибо, как поняла Янника, никому из иллике, а девушка за эту неделю увидела в работе почтиполсотни белокурых дев, не дано было видеть картину целиком. Никому. Кроме неё.