Счастье даётся всем.

И она засмеялась! Смеялась и смеялась, словно беззаботная девчонка, и когда эта улыбка так и застыла на её губах вместе с последним вздохом, ласковая волна, укутала её с головой и унесла, перекатываясь высоко, в свои глубины…

-Прощай, – только и смогла выговорить Янника дрожащими губами. – Прощай!

И ласковое озеро, лизнуло, утешая, край девичьего платья. А потом из его недр выползла змейка, что вместе с Хейд тоже купалась в озере, становясь всё плотнее и осязаемее с каждым гребком.

Глава 37

На порог родного дома Янника взбегала быстро.

Её не узнавали, но препятствовать опасались. После смерти Хейд девушка запретила змейке серебрить её волосы, раз и навсегда отказавшись от даров иллике. Одна управляющая попыталась было преградить ей путь, но Янника так грозно шикнула на женщину, что та, сама не зная почему, присела в почтительном поклоне.

Мать была дома. Неприбранная, простоволосая, в несвежем халате, она сидела в своей комнате у окна, неизвестно чего дожидаясь. Может, её, Яннику? Девушка зашла на порог, с хлопком резко прикрыв дверь.

Руну подчинения на материнской спине трудно было не заметить. Как и то, что руна была нетронутая, чистенькая. Послушная у Янники матушка оказалась. Послушная!

На звук захлопывающейся двери женщина повернулась. Ей потребовалось время, чтобы узнать дочь. Она слабо улыбнулась, поднимаясь со стула, и на каменный пол, дребезжа клинком, упала с её колен серебряная Хейдушина каддарка.

Янника, из последних сил сдерживаясь, на миг закрыла глаза, стараясь успокоить поднимавшуюся в душе ярость.

Не сейчас! Правильно она поняла: лишь от одного человека желала оборонить Яннику Хейдуша. От родной матери! Лишь это имя скрывала до самой смерти… Всё берегла свою девочку от горькой правды…

-Янника?! Это ты, девочка?! Что с твоими волосами? – ласково спросила белокурая иллике, делая шаг вперёд, переступая через упавшее оружие, словно его и не было под ногами.

Янника молчала, лишь взглядом провожала материнские движения и клинок, через который, как через ненужный мусор, переступила с ненавистной грацией урождённых иллике Благочестивая Гутрун.

Боль, злоба, бешенство, гнев, ярость, исступление и безысходность! Всё это неотделимым клубком роилось в душе Янники, желая вырваться наружу, но холодная воля вёльвы Дергиборга не позволяла, зажимая в себе звонкой пружиной до поры до времени.

Благочестивая Гутрун с маниакальной пеленой предназначения в глазах шла к своей девочке.