Счастье даётся всем.

– Хотя ваши подружки-шарлатанки уже вытянули из меня много золота, но так ничего и не сделали!

Он схватил большой серебряный кубок со стола и влил в себя остатки вина. И оно некрасивой красной полосой прочертило толстый подбородок, чтобы упасть кровавой кляксой на белоснежную скатерть. Янника, как заворожённая, смотрела на неровное пятно, растекавшееся сейчас по красивому полотну. И сердце её тревожно сжималось.

- Они клялись, что «теперь беды оставят» нас! Они клялись Снежной девой, будь они не ладны!– городской глава снова налил в кубок вина и снова выпил его залпом.

- Но не проходило и месяца, а бед становилось всё больше! И вот теперь вы… Вы тоже поклянётесь мне, что завтра всё исправите? А потом укатите подальше от проблем в свой северный закат с моим золотом?!

За столом повисла тишина. Все гости молчали, вместе с правителем напряжённо всматриваясь в белокурых женщин и ожидая ответа.

Но Верховная не спешила.

- Ах, зачем же нас так бояться, Абрар Вазим, по прозванию Ловкач? – и городской глава вздрогнул, услышав своё имя в устах иллике. – Мы, белокурые девы, не кусаемся! И не берём плату напрасно!

Взгляд женщины снова заскользил по залу, цепко останавливаясь на лицах сидящих мужчин, словно ожидая чего-то.

- И даже больше, – продолжала жрица, она снова обратилась к правителю города: – хочешь, Ловкач, мы совсем не возьмём твоего золота? – теперь Верховная позволила своему голосу обнаружить издёвку. – Пусть платой за нашу работу, раз ты, городской глава, решил потревожить нас, станет что-нибудь эфемерное. Например, твои честные ответы! А?!

По парадной зале пробежал тихий гул.

- Что-то новенькое, женщина… ответы вместо золота? Неожиданно… – скривил губ тот, намереваясь продолжать.

Но Верховная, властно и небрежно, как привыкла, махнула рукой в его сторону, останавливая поток ненужных слов, и продолжила уже холодно и сухо, на этот раз обращаясь к мужчинам, хмуро сидевшим за огромным столом и давно переставшим трапезничать:

-Как долго вами правит этот иномирец? – и этот вопрос холодной ледяной глыбой повис в воздухе, а южане, как один, потупили глаза.