Счастье даётся всем.

- Тварь! Заткните её!

И от его грубых слов вздрогнули мужчины-южане, словно просыпаясь. Но Ловкач уже не сдерживался, ибо ему уже было плевать:

-Не ведают они! Ха-ха-ха! Как продумано! – он вскочил, нетрезво пошатываясь. – Кличут беду! Ведьмы! Как вы все мне надоели, белёсые стервы!

И, ослеплённый невероятной ненавистью, он схватил со стола серебряный поднос с остатками мяса и одним слитным, отточенным воинским движением, со всей своей былой силой, кинул его в неподвижно стоящую жрицу.

Серебро рассекло воздух звенящим свистом.

Сверкающий круг летел прямо на иллике. Быстро, протяжно, зло, неся очевидную смерть всем оказавшимся на пути. С середины стола, резко откидывая в сторону тяжелый стул, кинулся мужчина в военной форме, в котором Янника запоздало узнала того офицера, что сегодня помогал им, обессиленным, дойти до платформы. Но офицер не успевал!

Жрица видела летящую в неё острую, как лезвие, серебряную боль и закрыла глаза, чтобы с достоинством встретить неизбежное.

Каждую иллике ждёт свой конец. И принимать его необходимо с достоинством. Так учила своих последователей Снежная дева.

Но между Верховной и серебряной смертью встала стеной неизвестно как успевшая сюда от самой двери Гутрун.

- Мама… - испуганно вскрикнула Янника, тоже подаваясь вперед.

Девичий крик, звуки мужских быстрых ног, жесткие голоса, звон летящей серебряной смерти и громкий сильный треск неожиданно лопнувшей цепи, на которой крепилось в самом центре деревянное колесо с сотней свечей.

Все смешалось в единое. Потому Янника и пропустила тот самый момент, когда перед двумя белокурыми женщинами, становясь непреодолимой преградой, рухнул, всё сминая на своем пути, деревянный остов люстры. Серебряный поднос жалобно взвизгнул, ударившись о неведомую в воздухе преграду, и упал на пол, жалобно звеня, свернувшись, словно смятая бумага, не причинив иллике никакого урона.

Возмущённые мужские голоса, призывавшие правителя прийти в себя, нестройно прорезали пространство зала.

Но бледная Верховная даже перед лицом смерти не растеряла своей язвительности:

- А вот и награда! Спасибо правитель. Нам, северным иллике, по душе твоё гостеприимство!

И прежде чем окончательно шагнуть вон, она перевела взгляд на растерянного офицера, того самого, рванувшего к ней, и пропела вполголоса:

- Увози свою семью отсюда, юноша. Озёрный край примет тебя с радостью и почётом. Слово даю.