Невеста каменного лорда

Ничего-о, и на таких справедливость найдётся.

– И в чём она? Ваша справедливость?

– А вот сейчас и узнаешь, – она стукнула по продолговатому окошку в стенке, и кучер отодвинул заслон. – Останови тут, – велела Лукреция.

Карета проехала ещё немного, дёрнулась и затормозила.

– Помоги её вытащить, – потребовала мегера и распахнула каретную дверь.

На меня подуло холодным ветром и пылью. Я закашлялась, но прикрыть нос не смогла – руки не слушались. Кто-то дёрнул меня за ноги и начал стаскивать с сиденья. Это оказалась Лукреция.

Прежде чем я упала на иссушенную землю пустыни, под спину меня подхватил кучер. Заросший громила со шрамом, рассекающим левую бровь и доходящим до середины щеки. Мы встретились взглядом. В ответном я не увидела ни сочувствия, ни вообще каких-то эмоций. Будто тащили не человека, а мешок с картошкой.

– Отнеси её подальше от дороги, – велела Лукреция. – Чтобы не нашли.

Громила тащил меня, и я понимала – не найдут. Пройдёт эта ночь – а ночь уже опустилась на мёртвые земли – пройдёт следующий день – и всё равно не найдут.

Как можно найти кого-то

в этой бесконечной пустоши?

– Что-то ты притихла, – подметила Лукреция, шедшая следом за громилой. – Даже умолять не будешь?

– Вас-то?

– До последнего гордячка! – вспылила мегера. – Бросай её здесь, – приказала кучеру.

Отдать ему должное, швырять он меня не стал. Положил аккуратно на землю, выпрямился и начал вглядываться в горизонт. Туда, откуда дул ледяной и пропитанный пылью ветер. Громила указал подбородком в сторону горизонта и неразборчиво замычал.

Похоже, Лукреция выбрала себе идеального сообщника. Кучер оказался немым.

– Да вижу я, – отмахнулась Лукреция. – Тем лучше. Мы уедем, а эта вот останется, – заявила она радостно. – Подумает о своих поступках. Перед смертью, – эти слова стали последней нотацией, прочитанной мне надзирательницей. – Пошли, – окликнула она громилу. – А то и нас эта жуть накроет, – махнула она в сторону горизонта.

Звук их шагов по сухой утрамбованной почве, казался едва слышным из-за воющего ветра.

«Не найдут», – повторяла я мысленно и сожалела. Не о предательстве Оливера. Не о приближавшейся смерти. А о том, что не успела помочь лорду Грэмту. Даже теперь продолжала думать о нём.

Это сожаление стало для меня такой неожиданностью и откровением, что я всё-таки зарыдала, оплакивая собственную глупость.

Как я могла не замечать этого раньше? Всё своё пребывание во Флуэне, злясь и негодуя, целыми днями я думала только об одном человеке.