Невеста каменного лорда

Все мои мысли уже давно были лишь об Алане Грэмте, которого я бесчувственно называла каменным и от которого чуть ли не каждый день обещала уехать. Но если бы сейчас он оказался рядом, то ничего другого мне от жизнь и не нужно было бы.

«О Твердыня», – взмолилась я, глядя в чёрное, затянутое тучами и пылью небо, – «сжалься надо мной», – шептала я. – «Пожалуйста, пусть меня найдут».

На свою мольбу я не ждала ответа. Кому бы из простых смертных ответила сама Твердыня? Но отчего-то земля под моей спиной больше не казалась холодной и безжизненной.

Будто тысячи заряженных электричеством игл вырвались из почвы, прошли сквозь моё платье и вонзились в спину. Но их укол не принёс мне боли, а заглушил ту, что причиняли заговорённые камни. Их жжение постепенно начинало сходить на нет, а в мои уже занемевшие руки возвращалась чувствительность.

– Значит, ты всё же слышишь меня, – прошептала я сквозь слёзы и изо всех оставшихся сил оттолкнулась локтем от земли, переворачиваясь со спины на живот.

Так я смогла укрыть лицо от пыльного и холодного ветра. Та рука, которой я загородила глаза, отчего-то стала горячей и засветилась голубоватым светом. Таким, какой я видела на ладонях берегини в тот день, когда сбежала из дома, чтобы посмотреть наритуал благословения.

«Может, меня и найдут», – подумала я, прикрывая веки. – «И уже когда найдут, я пойму, почудился ли мне этот свет».

Алан Грэмт

– Ты с ума сошёл, – повторял Вальд, расхаживая по кабинету. – Как можно найти кого-то в пустыне, да ещё и в бурю? Если бы только твоя… – он осёкся и сник.

– Если бы только у меня была сила, так? – переспросил я, ощущая горечь.

Друг раздосадовано кивнул, хотел добавить ещё что-то, но замолк, когда в кабинет постучали.

– Войдите, – я уже давно ждал этот стук. Дверь распахнулась и на пороге появился управляющий с пергаментом в руке.

– Удалось найти только это, милорд, – господин Орно протянул исписанный пергамент мне. – Он был под кроватью госпожи Гийер. Других её вещей мы в комнате не обнаружили.

Думаю, она решила покинуть Флуэн.

Я забрал у него листок.

Как выяснилось, упавшее под кровать гувернантки письмо, было адресовано не Лукреции Гийер, а мне. И отправлял его никто иной, как Робер Николас Мунтэ, отец Эмили.

«Пишу к вам с тревожными вестями», – письмо начиналось с главного, без лишних растрат на любезности. – «Увы, но сопровождающая мою дочь гувернантка оказалась замешана в приключившемся на смотринах скандале.