Ведьма

Николай осторожно и бесшумно выбрался из-под одеяла и, подобрав свою стопку одежды – похоже, снимали её не слишком медлительно – вышел в гостиную, прикрыв за спиной дверь в спальню. Только щёлочку оставил. Роза бежала следом – наблюдала. Николай оделся, ощущая вчерашнюю, вечернюю звонкую бодрость, и первым делом глянул на экран мобильника.

Нет новостей. То есть нет сообщений. И это странно – должна была прийти сводка по всем мониторам, а сводки нет. Что-то сломалось? Да и пёс с ним, там есть дежурный системщик, что случись – уже искали бы Николая с собаками.

Можно гордиться – собрал персонал, способный справиться практически со всеми мыслимыми цифровыми бедами.

Николай вошёл в ванную. Стоп. Вчера в этом стакане – три отверстия, для трёх зубных щёток – стояла одна щётка. Зелёная. А сейчас две, справа стоит красная. Николай усмехнулся. Вот оно как. Взял красную щётку в руку... да, вроде бы и рука припоминает. Очень уж быстро всё происходит.

Он осторожно прошёл на кухню.

Саша ещё вчера всё прибрала, от помощи отказалась наотрез. Стоп-стоп... память возвращается? Очень хорошо. Так что было вчера? Ну то есть со вчера на сегодня?

...Были снежки. На улице теплынь – около нуля, снегопад, самая погода для снежков. И они выбежали, и играли в снежки – друг с другом и другими выбежавшими праздновать. Было жутко весело, Николай давно так не веселился, а в снежки не играл класса с пятого школы.

...Были фейерверки. Много. Двухтысячный год, преддверие нового тысячелетия, не баран чихнул! Они смотрели на загорающиеся в небесах картины, причудливые узоры и фантастические фигуры и восторгу не было предела.

Тот самый, детский, ничем не запятнанный восторг.

Что было потом? Как всё случилось? Николай стоял у кухонного окна, глядя наружу, на убранный в снежную пушистую перину спящий мир, и вспоминал. Всё-всё, каждую мелочь.

...Океан её глаз. То серые, то зелёные – они манили, и погружаться в них было невероятно приятно.

Там было всё светлое – улыбка, и радость, и восторг, и наслаждение. И не было ничего тёмного.

...Мёд её губ. От них было не оторваться, и он не отрывался, искал их вновь и вновь – не мог насытиться, не мог устоять, не мог прекратить.

...Шёлк её кожи. Она была гибкой и прочной, податливой и несгибаемой, услужливой и непреклонной. Все мыслимые противоположности – и не было сил отнять ладони, отвести губы, закрыть глаза...

...Аромат её волос.