Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

Махнув рукой, Бургомистр открыл поляну, на которой уже горел костер, и мерзкая тварь с двумя головами подкидывала под котел дрова.

Бургомистр и его жена встали напротив котла и начали ворожить.

Вода закипала и в небо потянулась тонкая струйка черноты. Чернота разделялась на точки и превращалась в ворон, кружащих и мерзко каркающих над лесом. Стая разделилась. Десяток-другой ворон полетели в сторону России, другая в сторону Прусских деревень.

Василий Васильевич был молод, но расчетлив.

Он атаковал, не снимая завесы.

Легли под сонным заклинанием двое слуг. Третий встрепенулся и лезвие сабли успокоило его навсегда. К еще одному была применена «Удавка», заклинание, позволяющее сохранить жизнь, но усыпить врага.

Мерзкая тварь повела обеими головами, росшими из одного тела. Крикнула и волна красного отсвета потекла по поляне.

Заклинание рассеяния пало.

Василий Васильевич, недолго думая, атаковал мерзкую тварь, выпустив огненный шар.

Бургомистр и его жена, стояли в это время в трансе и не отпускали стаи птиц, которыми они управляли.

Они бы победили его, объединившись, но этого не случилось. Тварь отбыла огненный шар и в свою очередь подняла руки.

Из земли полезли, похожие на руки мертвецов корни неведомых трав и растений.

Базилевс провел кругом саблей, срубая нечестивые растения. Атаковал вновь воздухом, и одна из голов склонила пробитый лоб на плечо. Взвыла, заухала, вторая голова. Крутила лысым черепом и рой слепней, мух, комаров и клопов атаковал Василия Васильевича.

Он пустил заклинание разрушения, и только мелкая пыль долетела до него. И атаковал огнем, усиленным землей его сабли. Вторая голова слетела с плеч, и мутант рухнул на горящие дрова. Кожа его занялась, и огонь стал синим.

Бургомистр прервал совой ритуал, но атаковать не стал.

Он обратился к Василию Базилевсу, как равный к равному: «Полно, князь. Давайте обсудим ситуацию. Сзади вас, - Василий оглянулся и увидел десяток теней,- стоит десяток призраков-убийц.

Я не хотел бы Вас убивать. Мне дорог мой город и мой замок.

А расследование Вашей гибели погубит дело. Мое дело. Мы жили здесь тихо и независимо, пока молодой Премьер не захотел увеличить подати. Подати уничтожили бы наши доходы, и край наш захирел бы.