Сердце Девы-2

Не может ворюга тырить деньги, не развязав мешка! Или может?

Мы переглянулись, одинаково растерянные и одинаково яростные. И синхронно использовали «Зреть незримое». А фигу! Никакая рога рядом с нами не стояла. Куда же тогда деваются деньги? То есть, уже делись… Последний серебряк исчез прямо из моей потной, крепко стиснутой ладони. Что за на фиг?! Мальчишка подсунул нам неразменный пятак? Или… как в фольклоре зовутся деньги, которые, исчезнув, тянут за собой остальные?

Кажется, я произнесла это вслух.

— Проклятое золото, — отозвался Анаид, не задумавшись.

— Ты уверен?

— Или чертово. Когда сунешь руку в кошелек, а там одни угольки.

— Или эльфийское. Когда утром листья вместо монет, — припомнила я и хмыкнула, вспомнив осыпающиеся на нас кленовыми листьями знаки доблести. — А может, баг?

Маг потянул себя за нос:

— Точно!

Обратил очи горе и возмущенно выкрикнул:

— Верните нам наши деньги!

Я засмеялась.

— Думаешь, поможет?

И тут Анаид окаменел, тыча пальцем мне за спину. Я отпрыгнула и обернулась, замахиваясь фошардом.

Из-под воды выбиралось нечто. Сперва обнажился лысый холм. Раздраженный светом, лупнул очами размером с чайные блюдца. Недовольно закряхтел. Капли блестели на бородавчатой коже. Вместе с водой соскальзывали с покатого черепа водоросли.

Все происходило, как в страшном сне: медленно и почти беззвучно. Только чуть плеснула вода, обнажив массивную белесую грудь и пару лап с перепонками. Тролль?

Вот чудовище показалось по пояс, и воображение живо дорисовало остальное. А здравый смысл задал вопрос, где оно там таилось, если воды в подземелье всего по колено?

На корточках это… эта жаба была выше меня головы на две.

Интересно, чем она убивается? И где табличка: «Вы не можете просматривать это существо»? Хоть бы поняли, что за оно.

Теперь уж точно баг.

— Оно разговаривает? — спросил Анаид тонким голосом. И сердито откашлялся.

Водоросли сползли окончательно и исчезли в мелком водовороте, и мы рассмотрели то, что не заметили раньше: пупырчатая жабья кожа сияла. Словно в нее натолкли кучу стеклянных осколков.

Будь магический огонек чуть поярче — не избежать нам ожога роговицы.

Стоило гигантской жабе пошевелиться, как по ней пробегало разноцветное сияние: от алого до фиолетового. Я невольно шагнула вперед — из любопытства. И поняла, что пупырышки на плотной коже существа — самоцветы.

— У нее глаза — два брильянта

В три карата.

Выковыривай, ребята!

Жаба опять закряхтела, шлепнула узким ртом, напомнив мне Некро. Я передернулась.