Матушка для полуночника

А что Аглая? Она, мол, найдет другую работу, с двумя-то высшими и семью годами стажа в должности эксперта по историческим ценностям. Такой кадр я отпустить не могла.

Как только перед носом несчастной заплаканной Аглаи закрыли двери музея, я подошла к ней.

— Добрый вечер. Я стала невольной свидетельницей вашего инцидента. Вы эксперт?

На меня смотрели два больших серых глаза из-под круглой оправы очков.

— Д-да, а вы, простите, кто?

— Я ваш новый работодатель, хозяйка небольшой антикварной лавки и картинной галереи на Чистых прудах.

Как раз ищу себе помощника, а то, что вы эксперт, делает вас бесценным сотрудником. Ну что? Не хотите проехать в лавку и изучить всё на месте?

То ли она была сильно расстроена неожиданным увольнением, то ли ей стало все равно, куда и с кем ехать, но она согласилась; мы взяли такси и вмиг домчались до Чистых прудов.

В лавке девушка внимательно осмотрелась, пока я закрывала дверь и ставила ее коробку на стол.

— Лавка с виду небольшая, но здесь весьма просторно, чтобы посетителям было удобно ходить, и они ничего не задевали.

Все бьющиеся и особо важные предметы убраны в закрома или стоят на полках, — рассказывала я, разложив соответствующие документы и разрешения.

Аглая, как она мне потом представилась, внимательно все перечитала. Подержала в руках, одетых в специальные перчатки, то, что ей было интересно, и прошлась по закромам.

— Система безопасности у вас лучше, чем в музее, — отметила она, садясь на стул.

— Да, мой отец был очень скрупулезным человеком, особенно это касалось документов.

Как вы уже убедились — они в полном порядке, придраться совершенно не к чему.

— Совершенно… — неторопливо проговорила Аглая, поправляя очки на переносице.

— Сколько вам платили в музее?

Девушка замешкалась, и появился легкий румянец на ее щеках.

— Неужели так мало? Мать честная, вы что же, практически задаром у них работали?

— Мне был нужен стаж. Я все равно собиралась уволиться, но не в этом году.

Я написала на листке сумму ее зарплаты и проценты от продажи изделий.

За несколько минут мы подписали договор, и Аглая уехала на такси, оплаченном мной, в свое Новокосино, где снимала жалкую квартирку-студию. А уже через месяц она перебралась поближе к центру.

Внешне Аглая осталась «серой мышкой», разве что сменила старые вещи на новые. Но в ее глазах появились жизнь и одухотворенность, по которым сразу можно сказать — человек счастлив, потому что находится на своем месте – там, где ему хорошо, и где он должен быть.