Лиловый закат над Э'льбой

Подсела на подлокотник его кресла, взяла за руку, ощутив узорчатую бархатную кожу. Рука рептилоида дрогнула, сжала ее ладонь; другая рука обвила за талию и потянула, заставляя пересесть к нему на колени.

- А еще мне понравился ваш фольклор, - горячее дыхание приятно обожгло Але ухо, - особенно та часть, где юная прекрасная дева льет слезы над бездыханным телом ужасного чудовища и дарит поцелуй любви. - Он заправил ей локон за ухо, провел пальцем по щеке, очертил подбородок. - Ничего не напоминает?

Аля покраснела.

- Ты не чудовище, Майли.

- Но эту часть я бы повторил, - прошептал он ей прямо в губы.

Бирка «не беспокоить» провисела на ручке двери Алиного номера до следующего утра, которое началось в полдень.

Огрызки на задворках галактики

Девчонка казалась тоненькой и хрупкой.

Я стоял в первом ряду и хорошо ее разглядел: упрямо сжатые губы, выгоревшие и от этого почти белые волосы, воздушные, такие же белесые брови, чуть вздернутый вверх нос.

- Так откуда ты, повтори?

Грызль, наш вождь, поигрывал кнутовищем.

- С планеты Сфера, колонии Земного союза, - голос у девчонки тоже хрупкий, словно вот-вот рассыплется.

- Как к нам попала?

- Мы летели вчетвером: отец - навигатор, капитан, доктор и я - его стажер. В корабль попал обломок метеорита, мы начали резко терять скорость, пробило обшивку. Я успела запрыгнуть в индивидуальную спасательную капсулу. Отключилась. Очнулась уже здесь...

Грызль потер нос грязной пятерней. Нос сделался темным, словно вождь сунул его в гнездо к жукам-красильщикам.

- Остальные тоже в эти... в капсулы сесть успели?

- Доктор с отцом садились, я видела. Капитан помогал, но насчет него не скажу точно.

- Они могли разбиться? - равнодушно продолжил допрос Грызль.

Девчонка нахмурила белесые брови. Тихо ответила:

- Конечно.

- Сколько тебе зим?

- Лет?

- Ну, лет, по-вашему.

- Пятнадцать.

Грызль принялся думать, с наслаждением обкусывая ногти.

Плохой знак. Если вождь принялся точить остатки зубов о конечности, задача для него сложна и требует больших умственных усилий.

- Десять электроплетей, - изрек он, наконец.

Сколько? Совсем старик из ума выжил! Здоровый мужчина с четырех ударов в обморок свалится, а девчонка с десяти и вовсе концы отдаст.

Племя зароптало. Завозмущалось, заохало. Некоторые за «светлячки» схватились. Лишь бы потасовка не началась!

Отовсюду послышались вопли и перекрикивания:

- Чего так?

- Молоденькая совсем...