С привкусом пещерной соли

Или в воде. Или на дне морском.

Наташка зло хмыкнула и залпом допила сок.

Однако уйти не успела. Когда поставленный на столешницу стакан звякнул, на противоположный стул опускалась Марина. Гонза остался со своими друзьями, сидел спиной и на них не смотрел.

Повисла пауза, наполненная многозначительным ожиданием.

- Вот и свиделись, - довольно улыбаясь, сказала бывшая подруга.

Действительно, что тут еще скажешь.

- Да.

- Ну, день добрый, подружка.

Наташка промолчала. Зачем лишний раз сотрясать воздух и напоминать, что они вовсе не подружки? Им обоим это прекрасно известно.

- Как поживаешь? – как ни в чем не бывало продолжала Маринка.

- Тебе чего надо?

Она фыркнула.

- А ты не изменилась.

- А ты не ответила.

- Подумать только, как тесен мир. Кого угодно я была готова встретить здесь, в Ракушке, но тебя…

- Если ты уже выразила свой восторг и удивление теорией вероятности, можешь поднимать попу и валить от меня куда подальше.

Маринка демонстративно расслабилась, вытянула ноги и улыбнулась.

- Я никуда не собираюсь. Я тут дома. А ты в гостях.

Удивительное дело, но Наташка промолчала. Не то чтобы ей совсем нечего было ответить, просто исчезло желание говорить именно с ней. Так бывает – считаешь кого-то лучшим другом, ближе кровной родственницы, ведь у тебя нет сестры, но если бы она была – то точно стопроцентно походила на эту девчонку, которая полностью согласна с твоим отношением к жизни и молодым людям.

Но не когда ждешь от нее помощи, причем ты уверена – она выслушает и поймет, как же иначе? Она же почти сестра.

Наташка прекрасно помнила, что тогда говорила. О чем просила.

Борис был ее первой любовью, возможно, настоящей, сейчас уже не узнаешь. Они встретились на очередной вечеринке, познакомились двумя компаниями – мальчишки и девчонки, и Маринке он тоже понравился.

В этом не было ничего странного, правда, в то время Маринка встречалась с другим, поэтому благородно уступила дорогу и Наташка взяла Бориса на абордаж. И легкий интерес неожиданно превратился в оглушительную бурю нежнейших эмоций, приправленных самопожертвованием и жаждой обладания.

Исключительно с ее стороны.

Еще бы, он же не пил, не мял об нее кулаки и в нужное время умел придавать голосу просительную интонацию.