С привкусом пещерной соли

Я хочу его увидеть!

Отражение покивал головой, будто соглашался, но говорить продолжил так, словно не слышал.

- Ты хорошая девочка, хорошая, да. Молодая, но это еще лучше. Все будет хорошо. Вначале всегда сложно разрывать отношения, но со временем ты его забудешь. Все пройдет и успокоиться. Отдых, вызов, одна волна… я так все это понимаю…

- Я не хочу, чтобы все проходило и успокаивалось, - ледяным тоном сообщила Наташка. Что это за манера успокаивать? Все равно что говорить человеку, который только что потерял в аварии всю семью - ничего страшного, зато у вас осталась кошка!

Он опустил голову, а потом внезапно отошел от двери, освобождая путь.

По дороге она остановилась, покачиваясь на одном месте под грузом новостей. Он видел ее так, как она сама себя не видела. Как себя не помнила. Все глупости, все подлости, низости. Неужели возможно после такого сохранить к кому-то симпатию?

Но ведь он тоже не ангел! Среди людей нет безупречных, иначе что бы им было тут делать? – они сразу бы отправлялись прямиком на небеса.

И еще - все эти разговоры могут быть пустым враньем и глупой придумкой. Аквели свернуты на своем образе жизни и понятное дело, тянут за собой на дно всех окружающих.

Нет, она не верила, что все кончено. Не могла верить!

И все же коленки дрожали. Сколько эти кроты-аквели тут понакрутили в своей Ракушки, у кого угодно мозги набекрень свернуться, особенно если подтолкнуть чем-то прихотропным.

Видит небо, как ей надоело это подземелье и их тараканы!

Подстегнув себя иронией, Наташка пошла дальше. Они все тут ненормальные. Все. Да и как остаться нормальным, если вокруг одни психи?

Дверь в комнату Гонзы почему-то была распахнута настежь, у порога толпились аквели, среди которых мелькал Рафа и второй мужчина-Отражение. Наташка привстала на цыпочки, чтобы разглядеть что за их спинами? Где Гонза?

Оказывается, он стоял недалеко от входа.

- Гонза…

И будто ухнула в вакуум. Тишина накатила такая, словно она мгновенно оглохла. Никто не мешал, не вставал на пути, не пытался оттащить в сторону, но это не помогло.

Гонза вскинул подбородок, его глаза, ранее такие многословные, такие живые, а теперь словно куски крашеного стекла, стали закатываться, как у человека, который вот-вот упадет в обморок.