С привкусом пещерной соли

В любом случае, что нового ей мог сообщить подросток, испорченный аквелями, изгрызенный их подспудным влиянием, как червями и сам того не сознающий?

Все это ерунда. Сложнее всего оказалось привыкнуть к солнцу, которое слепило глаза даже сквозь затонированые стекла маршрутки и огромные черные очки, которые пожертвовал Карл.

Воспоминания стирались, перетекая на бумагу. Цемент застывал и это было прекрасно. Все наладится и будет хорошо, хотя бы в этом Наташка целиком и полностью соглашалась с аквелями. С другой стороны, эта единственный безопасное утверждение подземников, а в остальном ей нужно сделать так, чтобы раз и навсегда обезопасить от их тлетворного влияния общество, которое явно недооценивает влияние и распространение данной секты.

Сберечь общество, и без того насквозь больное. Она предупредит человечество, это не только ее долг, а вероятно, ее назначение, наверняка, именно поэтому ей и удалось попасть в Ракушку и столько узнать.

Она сделает, что должна.

Странно, но никакого удовольствия эта хорошо сдобренная чувством праведности мысль не доставляла.

Впрочем, может и доставляла. «Почти».

Оставив на столе стопку бумаги, Наташка поднялась и отправилась спать, заранее зная, что спать будет плохо. Но на самом деле эта ночь оказалась последней из тех, когда сон постоянно прерывался приступами удушья - начиная со следующей, каждая ночь стала просто мертвецки спокойной.

Но этой ночью кое-что все еще мешало спать. Одно из тех воспоминаний, которое ты сознательно стараешься забыть, изо всех сил выталкивая за пелену забвения.

Самое поразительное, оно никоим боком не касалось Гонзы, память о котором она не смогла бы вырвать из головы даже ценой сохранения здравого рассудка. Да и не хотела. Он будет с ней постоянно, несмотря ни на что. Где он сейчас? Есть ли возможность до него докричаться? Найти? Освободить? При любом из этих вопросов голова раскалывалась на куски и постепенно Наташка научилась не думать. Сейчас нужно поставить точку в существовании аквелей, которые, как ни крути, будут стараться ей помешать.

Просто поразительно, насколько теперь все иначе. Отправляясь в Ракушку, прежде всего Наташка хотела славы и денег, а теперь все ее праведное возмущение преследовало совсем другой, пусть и не менее шкурный интерес. Конечно, этого никто не узнает. Зачем им знать?

Но это позже.

Пока же воспоминание, от которого следовало немедленно отделаться, касалось другой вещи. И во сне от него отмахнуться никак не получалось.