С привкусом пещерной соли

Тогда, поднимаясь по туннелю вверх, Наташка услышала плеск и шум воды. Свернув в небольшой коридорчик, она вдохнула насыщенный солью запах подземного моря и решила напоследок на него взглянуть. Если и жалеть о чем-то, оставленном за спиной, то о море, обладающем особой вкрадчивой красотой, невозможной на поверхности.

С уступа, на который она вышла, внизу виднелся уголок у воды. Это место, похоже, находилось далеко от пляжа, потому что выглядело совсем незнакомым. Скудно освещенный пятачок берега, ведущий в воду, был довольно маленький и ютился между высокими темными валунами.

Недалеко от берега по колено в воде стояла молодая женщина, которая держала на руках ребенка – детские ножки ярко белели даже на фоне светлой кожи матери. Женщина что-то мелодично приговаривала, правда, слов не разобрать, но таким ласковым тоном разговаривает со своими чадами любая мать.

А потом… Потом в ушах загудело от зашедшегося бешенным боем сердца и Наташка была вынуждена опереться на стену.

Добравшись до глубины, где вода доставала пояса, женщина подняла руки и… подбросила ребенка вверх.

И девочка полетела.

За ее спиной распахнулись стрекозиные крылья – очень узкие, длинные, прозрачные, практически неразличимые взгляду. Не столько крылья, сколько мираж, видение, блеск двигающихся потоков воздуха. Но девочка летела несколько метров, прежде чем с воплями восторга плюхнулась в воду и принялась барахтаться, а ноги у Наташки тем временем подкосились и она опустилась на холодный камень.

Аквели остались за пределами ее зрения и только еле слышно звенел вдалеке радостный смех.

На душе было так пусто…

До сих пор момент полета снился ей каждую ночь и только ночью она не могла отмахнуться от правды, которой нет и не может быть места на поверхности, особенно на фоне статьи и намерения уничтожить секту аквелей. Но снова, против воли, раз за разом она слышала детский стишок:

«Крыльев пыльца,

глаза вполлица…»

И не могла не признаться самой себе в том, что видела.

Не могла выбросить из головы. Не хотела, но видела. Нечто, перечеркнувшее ее уверенность в собственной непогрешимости, нечто, что не даст жить, если ты его не примешь со всеми потрохами или наоборот – не вытравишь из памяти вплоть до малейших следов. И второе гораздо проще и гораздо удобнее.

Но она ее видела…. Она ее видела…

Акварельку.