Данница

Всех своих дочерей заставляла, и быстро, дурынды, разродились.

– Кричи, не стесняйся, – советовала совсем юная девочка с усыпанным веснушками ярко-розовым лицом. – От крика оно легче. И за руку кого-нибудь держи, помогает. Я вот мамку держала, так у нее потом синяки долго пройти не могли.

– Если ребенок сразу не кричит, то надо ему рот прочистить, а потом взять за ножки и потрясти хорошенько. А то еще хорошо окунать его то в холодную, то в горячую воду, – снова вступала немолодая тетка.

Ивка кивала головой, старалась не задремать прямо на стуле.

Уж наверняка ее Ма все не хуже знают. Помогут, когда время придет. А после несытного ужина из плошки молока и куска хлеба клонило в сон. Монотонный стук капель по крыше убаюкивал не хуже колыбельной.

Наконец женщины с их советами разошлись, и Ивка устроилась на скамье на тонком, набитом соломой тюфяке. Подложила под голову котомку, укрылась мягкой от многочисленных стирок дерюгой и провалилась в сон.

Чеканка серебряной каплей упала на грудь. Прожгла кожу.

Стала погружаться вглубь тела, поднялся к потолку розовый дым.

Нет, нельзя! Ивке чеканка все равно не поможет. Она из Милограда. Они проклятые.  И деньги зря пропадут. Новый дом, сытная еда, клавесин...

Ивка рывком оторвала голову от подушки. Голова была тяжелая, соображала плохо.

Раскалившийся амулет жег невыносимо: шею, ключицы, впадину между грудей. Хвост стоял рядом, рычал нетерпеливо, тянул Ивку за подол платья. Девушка, покачиваясь со сна, подхватила мешок, накинула тесемки на шею, проверила, застегнуты ли все потайные кармашки на юбке.

Тихонько рванулась к двери.

На темной улице ничего не было видно. Неясно, куда и от чего бежать. Ивка заметалась было, но Хвост упорно тащил ее за собой.

Вдруг неизвестно откуда взявшаяся ледяная волна сбила с ног, сильно ударила обо что-то острое. Перевернула. Понесла. Ничего не понимающая Ивка, до ужаса испуганная, пыталась вынырнуть, глотнуть воздуха, закричать. Но вода крутила, засасывала беззубым ртом, накрывала с головой.

Непонятно было, где верх, где низ. Где спасение, а где погибель.

Намокшая одежда тянула ко дну. Сапоги стали многопудовыми, висели на ногах как тяжелые гири. И никак было их не скинуть.

Ивка изо всех сил била по воде руками, но это помогало мало. Она ведь так и не научилась плавать. Почему она была такая дура? Ну почему?

От нехватки воздуха рвет грудь. Нельзя! Нельзя дышать. Терпи-терпи-терпи... А-а-а! Вода заполняет рот, раздирает легкие. Больно! Как же больно.