Данница

Живот за последние несколько недель вырос неимоверно. Давил вниз, на утробу. И там, внизу, было больно при ходьбе. Да еще малыш брыкался сильно, особенно ночью. Не давал спать. Уставала Ивка теперь тоже быстро. Все норовила присесть, да прилечь. Как старушка какая.

Ивка очень себя хвалила, что повернула к дому задолго-заранее. Когда еще много незачеркнутых сот оставалось на многострадальном листе бумаги, подправленном магом Остином на прощание, но все равно имевшем такой вид, будто жевала его голодная драконица. Листок этот служил Ивке верой и правдой.

Хозяева караванов теперь неохотно брали Данницу с собой. Обходили со всех сторон по три раза, выпытывали, когда должны начаться роды. Тогда и появлялась на свет заветная бумажка. Ивка со знанием дела показывала незачеркнутую решетку, вместе с караванщиком считала соты, и по всему выходило, что времени еще достаточно. А оставшиеся после этого сомнения вполне решались лишней монетой.

Можно было не торопиться, не нервничать, проситься только во вселяющие доверие караваны, а в особо холодные дни отсиживаться на постоялых дворах.

У печки с чашкой крепкого чая и миской молока.

Приближалась зима. Каша из снега и грязи к утру замерзала. На закаменевшей, неровной земле подворачивались ноги.

В дверь осторожно постучали. Подождали и постучали еще, чуть сильнее.

Не открою! – упрямо подумала Ивка. – Я сплю. Неужели не понятно.

Хвост настороженно поднял уши, вопросительно посмотрел на хозяйку: «Пойти сожрать надоедливого визитера или облаять просто?»

– Эй, не здесь ли остановилась Данница по имени Ивка? – осторожно спросили за дверью.

Голос был знакомый. Ивка не сразу вспомнила, кому он принадлежит. А когда вспомнила... Откуда только силы взялись. Вмиг соскочила с мягкой перины, метнулась к двери, отомкнула запор.

– Славен, ты! Откуда? – взвизгнула, повисла на шее, вдохнула знакомый запах сухой ковыль-травы.

А Славен уже целовал горячими губами Ивкино лицо, глаза, шею, большие ладони, розовые лепестки ногтей, прохладный чистый лоб.

– Так я же говорил, приду за тобой в Милоград.

Ну, если совсем честно, то еду туда по делам, везу товар скобяной. А внизу говорят – в комнате наверху Данница остановилась. Я сразу почему-то о тебе подумал. Дай-ка посмотрю. Какая ты, мать, круглая стала. На драконе в три дня не объедешь. Зато и грудь ладонью не накроешь. Совсем рожать скоро? 

Взял за округлившуюся белую руку: «Миловать-то тебя еще можно?»

– Ой, не знаю, – такая мысль Ивке в голову еще не приходила.