Данница

Девчонка подняла на Миха затравленный взгляд, но виду, что узнала, не подала.

Илей в коридоре не остановился, прошел дальше, в комнату, пропустив Миха вперед.

– Итак, – сказал он. – Ты делаешь свое дело. Получаешь таллен и держишь язык за зубами.

– Так, – подтвердил Мих.

Илей помолчал, тщательно заправил редкие волосы за уши и заговорил медленно, тщательно подбирая слова.

– У господина судьи тяжело больна жена. Тебе нужно ее осмотреть и сказать, есть ли надежда на выздоровление. И кое-что еще. Если потребуется.

Чего уж тут непонятного, – подумал про себя Мих. – В коридоре сидит Данница с чеканками. Но господин судья скуповат и не хочет зря тратить деньги. Ведь тем, кто может выздороветь сам, чеканки не помогают. Даже страданий не облегчают. А позвали меня, неизвестного приблудного лекаря, так как в процессе лечения жены господин жмот перессорился со всеми врачами города.

Вслух же Мих произнес: «Я все понял, где больная?»

– Идем.

Больная, еще недавно молодая, цветущая женщина, лежала в маленькой спальне с плотно задвинутыми шторами.

Увидев ее, Мих понял, почему срочно послали за Данницей. Больная выглядела плохо. За годы работы у Миха выработалось профессиональное чутье, когда при быстром взгляде на пациента можешь приблизительно определить тяжесть его положения.

Всего несколько секунд потребовалось Миху, чтобы увидеть неестественную худобу, сероватый оттенок кожи, гримасу боли на все еще красивом лице с правильными чертами. 

В комнате стоял густой, спертый запах немощного тела, мочи, благовоний и оплавившегося стеарина со свеч.

Услышав шаги, женщина приоткрыла глаза, равнодушно оглядела вошедших.

Из темноты выступил долговязый, сутулый человек. Бросил на Миха цепкий, неприязненный взгляд. Поморщился.

– Я привел лекаря, господин судья. Я объяснил, зачем он здесь, – осторожно заговорил Илей. – Мне показалось, что он знает свое дело.

Хозяин дома поморщился еще раз.

– Оставь нас одних, – приказал Илею. Потом обратился к Миху: – Что тебе нужно, чтобы дать ответ?

– Господин, разрешите осмотреть больную.

Судья скривился, хотел что-то сказать, но сдержался и шагнул в сторону.

Мих подошел к женщине, посчитал пульс, оттянул бледные веки, провел пальцами по увеличенным лимфоузлам на шее.

Больная осталась безучастной к чужим прикосновениям, лишь дрогнули худые руки, лежащие поверх простыни.

Пальцы Миха спустились ниже, на тонкого батиста рубашку.

Отчетливо прощупывалась опухоль размером с грецкий орех на левой груди.