Данница

Давай, я тебя выслушаю и язык посмотрю. Скажи – а-ааа.

Осмотр ничего утешительного не принес. Судя по всему, туберкулез захватил большую часть обоих легких. Родко оставалось жить совсем немного.

Об этом он и сказал контезу Вацу за стаканом молодого яблочного сидра. Честно. Без обмана. Добавил еще: «Нужна чеканка».

– Сам знаю, что нужна, – мрачно вгрызся контез в гусиную ногу. – Но, как на зло, все Данники куда-то исчезли. Мои люди прочесывают город уже третью неделю – никаких следов. Ублюдочный город. Ублюдочное море.

И люди здесь ублюдочные. По мордам видно... Сону жалко. Ночами не спит. Почернела вся. Ты точно ничего не можешь сделать, Мих?

Мих вздохнул. Объяснять контезу про двухмесячный курс антибиотиков было бесполезно.

Неделю Мих не отходил от постели Родко. Поил соком алоэ, смешанным с медом, ставил на грудь ледяные компрессы и просто развлекал, рассказывая сказки. Те, что помнил с детства. Про ковер-самолет, Змея Горыныча, Василису Премудрую, старика Хоттабыча.

На седьмой день Родко проснулся неожиданно бодрым и повеселевшим.

В несчастных глазах госпожи Соны появилась надежда. Но Мих хорошо понимал, что происходит. Перед агонией организм больного пускал в бой последние резервы. Такое улучшение наступало обычно на день. А ночью или рано утром человек умирал.

Госпожа Сона и Контез цвели улыбками, и у Миха не хватило духа сказать им правду. Да и не стоило, честно говоря.

Мих чувствовал себя уставшим и опустошенным. Выпотрошенным, как лежащая на кухонном столе индюшка. Уставшим от бессилия, от стоящего в воздухе густого запаха крови, от строгого, все понимающего взгляда Родко.

Он малодушно оставил на некоторое время лихорадочно-возбужденного мальчика в окружении родителей и отправился к морю. Ничто так не успокаивает, как бесконечно бьющаяся о скалы волна в оборках белой пены.

Мих поднялся по узкой горной тропе на один из утесов. Солнце вот-вот должно было скрыться за горизонтом. Небо цвело нежно-алым цветом девичьего румянца. На краю утеса сидела спиной к нему молодая женщина, бездумно бросала в воду мелкие голыши.

Крепкая шея, пшеничного цвета коса до плеча, длинные руки с широкими запястьями показались чем-то знакомыми.

Ивка? – cильнее забилось сердце.

– Ивка, – еще не веря в удачу, позвал Мих.

Девушка обернулась. Радостная улыбка осветила круглое лицо. Она немного располнела с предыдущей их встречи. Округлился живот под фартуком, округлились щеки.

– Рада тебя видеть, Мих!

– Я тоже страшно рад. Но сейчас не до этого.