История не одной жизни

Вскоре непродыхаемая влажность растеклась как туман и небо заплакало. Оно плакало по погибшим. Скорбь по нам грешным, убивающим друг друга за идею, скорбь по нашим глупым душонкам жаждущих свободы и власти одновременно, по нашей бесконечной глупости.  

 

Плачь природа, плачь. Смой всю эту чернь, и вознеси светлые души к небесам. Смой следы ранений с их душ. Открой путь для их шагов в бесконечность. Лейся, лейся ливень сильней и быстрей, пусть кровавые ручьи скорее впитаются в матушку- землю, и взойдут свежие молодые сильные травы, которые будут тянуться к солнцу, не зная, что силы им дала человеческая кровь.

Кровь, которая совсем недавно растекалась по венам, питала его сердце, пульсировала в жилах.  

 

…Я умер. Девочка моя я больше не прижму и не поцелую тебя. Машенька, голубушка, цветочек ты мой аленький, прощай. Мы теперь встретимся в загробном мире. А ты ведь меня предупреждала…- закрывая от дождя глаза, шептал умирающий воин. Холодная вода падала крупными каплями с неба, стекая по его лицу ручейками, и промывая его раны.

 

 

У него не было ни сил, ни возможности шевелиться, из груди текла кровь. Воин вздохнул и обмяк.  

 

Белая полупрозрачная лунная дорожка, шириной не больше метра, уходила прямиком в небо. Странно, ведь темнеть еще не стало, а свет от луны и сама она были отчетливо видны. Звезды пели и звали. Кружились от этого света и этого пения ночные бабочки и всякая мошкара, как бы приветствуя в своеобразном вальсе новую душу.

Где-то далеко по дорожке гулял старичок с посохом- это страж ворот, что ведут в навий мир.  

 

Вечерело. Небо с каждым шагом Вячеслава все больше отливало багрянцем. Он шел. Вячеслав не чувствовал ветра, да и не дышал воздухом. Он вообще не дышал. Его сердце не билось. Тепла как и холода он не ощущал. Белый саван и не единой царапины на теле, плывущему вверх по белесой тропинке. А где-то внизу осталось его тело, мертвое и искалеченное.

И тела его соратников и врагов лежали где-то там- внизу. Зеленое, с прожилками жухлой травы, поле покрылось кровавыми пятнами.  

 

Когда все затихает, и твои уши уже не слышат голоса друзей и вообще ничего не слышат, глаза не видят чужой отваги, не важно отваги соратников или врагов, рот не может крикнуть «в бой! », значит ты тяжело ранен. Но если при всем при этом твои легкие не дышат, значит ты умер.  

 

«Я умер, умер.