История не одной жизни

Ты, тот, который испытывал самую настоящую любовь к смертной женщине. Преданный и любящий человечишка. Был. Сур замолчал, окинул взглядом духа. Высокий худощавый, он еще напоминал человека, но видно было что муки им переносятся нелегко и он с каждым днем все больше походит на призрак, а не на живого. Ты любил ведьму, исчадье Подмирья. Ее душа создавалась здесь в недрах пламени и пепла, среди криков боли, а ты принял ее. Ты знал ее с детства, и даже то, что она позволяла тебе наблюдать за своим колдовством уже в юном возрасте говорит, только о том, что ты отступник, черновер.

  

–Я не верю в могущество тьмы. Марья светлая. Она никому вреда не причиняла.  

– Она сгубила несколько душ, одна из которых твоя. Я жду ее смерти. Раскажи о ней.  

–Зачем? Ведь, как Вы говорите, она все-равно после смерти попадет сюда.  

–Говори! Я настаиваю. – Сур сел развалившись на диване в карете, серьезно нахмурив брови.  

–Ну, ладно. Маша, она светлая. Рядом с ней тепло и находишся как будто в пекарне, где пахнет свежим хлебом, человеческим трудом.

С ней как будто ты на лугу, где светит солнце и цветы распространяют свой чудесный аромат повсюду. Она как горная река, всегда чиста перед тобой и своенравна, и в то же время всегда утолит жажду просящего. Она жизнь...  

Сур вздохнул.  

–Бред влюбленного юнца. Выходи. Тебя заждались.  

Костяная дверца распахнулась и задумчивый дух встал на свое место. Цепь замкнулась на нем. Карета тронулась.  

"Она-жизнь.

.. "-сур хмыкнул.  

На склоне горы, был прикован к откосу тот самый высокий худошавый дух. Над ним кружили гарпии заждавшиеся команды. Приказа "жрать" еще не поступало и они вопили в предвкушении завтрака.  медленно по-хозяйски к худощавому духу поднимался Бессердечный дух. Чем выше он поднимался тем гуще становились пепельные тучи. Если бы он дышал, то он непременно начал бы кашлять и от нехватки воздуха упал бы на колени и умер от угара. Но Бессердечный не дышал. Он дух. Такой же дух, что прикован на горе.

С похожей судьбой, с такой же карой.   

«Говорил ли с ним хозяин Подмирья? Какая, вообще, разница! Приказано заставить его раскаяться- выполню. Я всегда слушался воеводу, слушаюсь и теперь моего хозяина. »  

 Крики гарпий становились все ближе. Показались их уродливые очертания. Ноги совсем не уставали, хотя он поднялся на гору почти в пару сотен метров. Что может устать у души? Ничего. Нет ноющих мышц- нет боли.