Гарпия в Академии

В коридоре что-то взорвалось, послышались сдавленные крики и топот.

— Сейчас вернусь, — бросил декан с видом «двинешься с места — крылья оторву».

И вот сижу я, перенаправляю зло в вербальную форму, как вдруг из-за перегородки, где обычно прячутся от посторонних глаз преподаватели, чтобы глотнуть чаю, выглядывает привлеченный шумом мужчина.

Симпатичный такой. Невысокий, но подтянутый, с темными глазами и серебристой шевелюрой, небрежно перевязанной кожаным шнурком. В глазах огонь, в жестах прорывается беспокойная энергия.

Субъект обозрел просторы и… оборзел.

Иначе чем еще можно объяснить тот факт, что этот невоспитанный господин пристроил свою пятую точку на краешек моего рабочего стола и нахально произнес:

— Приветствую! — поздоровался он с… не со мной.

Кто в здравом уме сунется к злой гарпии, страдающей над бумажной работой? Поэтому точно не со мной.

— Фаркас, — представился преподаватель, не дождавшись хоть какой-то реакции. — Эмиль Фаркас.

Откинувшись на спинку стула, я придирчиво оглядела ненормального и скривилась.

Фаркас… Фаркас… Где же я про него слышала?

— Простите мою бестактность, вы, случаем, не тот Фаркас, что стал новым хозяином плато Разлук?

— Случаем, не тот, — снисходительно улыбнулся оборотень, чья пятая точка мяла черновик моей лекции. — Хозяином плато стал мой дядя, закрепив у нашей стаи правящее положение среди каннисов .

— А-а-а… — разочарованно протянула я.

Просто очень хорошо помнила файлы про ту битву.

Это только на словах — стал хозяином плато, где обитали оборотни. На деле — вызвал захворавшего альфу, вспорол противнику брюхо и повалялся во внутренностях еще живого собрата.

Вообще-то, как военный историк со стажем, я исповедовала крайне толерантную политику «забей и прими как факт». Да и не фиг соваться в чужую культуру со своими кровавыми ритуалами и мозгами набекрень, но тут в привычной картине мира что-то засбоило.

— В чем дело? — насторожился Фаркас, уловив в собеседнике перемену.

Взяв со стола карандаш, я прокрутила его в пальцах и заговорила:

— После ритуала изгнания поверженных новая правящая стая бежит за вожаком и метит территорию. Около сотни километров равнин и лесов.

Но оборотень все еще не понимал.

— Царство мочи, — пояснила с самой любезной улыбкой, на которую только была способна. — Мне сложно общаться с представителем разумной расы, который гордится тем, что его родственник правит царством мочи.

Оборотень вскочил и оскалился.