Ты нас вспомнишь

– Он ее любит! Ангелику! Он сам сказал! Она сказала! – вцепившись в Олега, девушка захлебывалась судорожными, невнятными вскриками, желая, чтобы ее спасли, защитили, помогли.

– Нет, нет, все неправда, – ласковые мужские руки продолжали утешать и гладить. – Я же говорил – надо было рассказать, – зло бросил Олег в сторону. – Видишь, во что вылилось!

– Ну и чтобы произошло, если бы я рассказал? – иронично поинтересовался Вадим Николаевич. Глухо бумкнули ножки пододвигаемого вплотную к кровати кресла. – Как думаешь? Ангелика не дура, если бы она догадалась, я бы не смог ничего предпринять.

– Предпринять… что? – растерянно поинтересовалась Лина, все еще держась за Олега. Не видеть, только слышать казалось странным – как в страшном сне, но по сравнению с только что произошедшим казалось не таким ужасным.

– Я вижу, теперь ты готова слушать, – Вадим Николаевич пошевелился в кресле, устраиваясь поудобнее.

За два дня до

– Что ты задумал? – стоящий неподалеку от выхода из кабинета Олег напряженно наблюдал за братом, неторопливо и аккуратно раскладывающим рядком на столе ручки и карандаши.

– Прибраться, – ироничный ответ поражал лаконичностью и не говорил ни о чем.

– Перестань! – поморщился Олег. – Ты же понимаешь, о чем я спрашиваю.

– И о чем же? – прекратив бессмысленное занятие по приведению стола в такой порядок, что он смог бы удовлетворить самого ярого перфекциониста, Вадим приподнял голову и посмотрел на младшего поверх золотистой оправы очков.

– Послушай, Вадим… – взъерошив волосы привычным жестом, Олег с мольбой в голосе шагнул навстречу брату.

– Я не хочу возвращения Ангелики. Это ты ее всегда любил. Не я. Она… – он остановился и облизал пересохшие губы. – Она была моим наваждением. Страшным сном. Я не мог без нее, но – ты сам помнишь, как это было. Быть с ней и жить с ней.

Он остановился и коротко вздохнул, отгоняя непрошеные жаркие воспоминания, от которых до сих пор горело все тело, но не душа.

– Я не знаю, сколько в этой страсти было от ее сил, сколько от твоих, но теперь – все.

Хватит. Я слишком долго жил без нее. Я вылечился.

– Это ты меня убеждаешь или себя? – с насмешкой поинтересовался старший, заложив руки в карманы. Из-за расходящихся пол пиджака оставалось странное ощущение возникших за спиной медленно раскрывающихся темно-серых крыльев.

– Я не убеждаю, – твердо отозвался Олег. – Я знаю. Я больше не позволю обходиться со мной так.

– Я могу тебя заставить, – рассеянно заметил старший, явно раздумывая о чем-то своем.

– Нет.