Замуж за эльфа? Легко!

Раздались вопли ужаса, и Телариан не преминул этим воспользоваться:

– Вперёд, мои храбрые воины! – крикнул он, и спешившиеся всадники, подняв копья, дружно бросились на врага.

Закипела жестокая битва. Я работала двумя силапиусами, которые, со свистом рассекая воздух, рубили врагов направо и налево. Скоро они стали скользкими от крови. Телариан орудовал мечом, и пространство вокруг него было наполнено звенящей сталью. Скорость движений мечом у него была такая, что даже стрелы не могли его достать.

Белдрин предпочёл действовать фелардой – длинной цепью с острым крюком на конце. Им он цеплял противника за доспехи, подтаскивал к себе и, моментально обмотав цепью его шею, с хрустом ломал шейные позвонки. А Зигулт настроил магомёт и, доставая из моего снятого подсумка магоны, обрушивал на врага очереди фаерболов и ледяных молний.

– Вперёд, трусы, вперёд! – кричал граф, видя, что его воины не выдерживают нашего натиска.

Вынув меч, он решил самолично принять участие в битве.

Выискав глазами меня в толпе, как зачинщицу, он, высоко подняв меч, бросился ко мне. Телариан и Белдрин были далеко и не могли мне помочь.

Решив покончить со мной одним решительным ударом, граф размахнулся и нанёс мне удар чудовищной силы. Я блокировала его силапиусом, лезвие которого не стояло на стопоре. Меч противника попал как раз на шарнир и оказался зажатым. Я немедленно нажала на фиксатор, и напрасно граф дёргал меч, намертво стиснутый в ловушке между лезвием и рукоятью силапиуса.

В конце концов противник настолько сильно рванул меч, что он вылетел из его рук и вырвал из моей руки силапиус.

Но у меня оставалась вооружённой другая рука. Граф, понял, что обезоружен, соскочил с тропы и бросился бежать, но тут же завяз в болоте.

– Сдаюсь! – закричал он, когда я приблизилась к нему.

– Больше не будешь останавливать честных путников? – спросила я.

– Не буду! – трусливо кричал поверженный соперник.

Я отвернулась от него и хотела направиться к принцам, чтобы помочь.

И тут вдруг услышала сзади шорох: подлый граф вынул кинжал, из последних сил рванулся из болота и хотел меня ударить. Действуя на рефлексах, я развернулась, и мой застопоренный силапиус воткнулся между пластинами его лат, пронзив сердце.

Дико крикнув в предсмертной муке, граф упал лицом в грязь и замер. Его крик и смерть деморализовали воинов противника, они дрогнули и побежали.