Рок неизбежности

Лаз опытный воин и хороший фехтовальщик, поэтому ему по силам одолеть наездника, но вот если парнишка проиграет, тогда враг убьёт и Мару, и её: пока Алтуна будет в беспамятстве, восстанавливая растраченную энергию. 

Светоч пела всё громче и громче, магическая сила прибывала двумя мощными голубыми потоками, поднимаясь снизу и растворяясь в ладонях, Матушка-сыра-земля одаривала сверх меры, словно предчувствуя гибель детей своих и пытаясь спасти руками мага. Хотя нет, это не Матушка-земля. Краем сознания светоч ощутила ЕЁ, не менее могучую, не менее древнюю, не менее любимую, но времени колдовать нечто иное, уже, нет.

Алтуна приготовилась.

Твари рядом, смрадный запах обдал жаром огромной плоти. Несутся убивать.

Алтуна размахнулась. Один стук сердца, второй - пора. Ударив кулаком по земле, светоч вернула энергию назад!

Голубой огонь, словно круги по воде, принялся расходиться в разные стороны. Ящеры вспыхнули шипящими факелами, тут же обратившись в прах, а потом на мага накатилась неимоверная усталость, и Алтуна соскользнула в беспамятство.

*

Они парили. Мара чувствовала это. Она так сильно прижалась к Лазу, а он так нежно обнимал и дышал ей в волосы, что девица сдалась окончательно.

«Это он. Не Джа, недоступный и чужой, не кто другой, а он. Мой Лазарь. Только мой».

Мара улыбнулась, Лаз почувствовал её и, приподняв подбородок, поцеловал.

Тепло, нежность да всеобъемлющая любовь проникла в сердце Мары. «Я люблю его», – пришла мысль, а потом раздался грохот, и они упали. 

Лаз вскочил, обнажив сталь.

Мара открыла глаза и медленно поднялась.

Алтуна лежала в беспамятстве, а вокруг только горстки пепла напоминали о кровожадных чудищах. Сгорели все, даже разорванные витязи и их кони, но постройки, деревья и кустарники стояли целёхонькие.

Вот так магия! Никто бы не подумал, что обычный светоч, лекарь-светоч, способен на такое!

Лаз поднял мага на руки.

– Идём любимая, – поманил он за собой, затем быстро пошёл в Сичь.

Мара изредка поглядывала по сторонам, округа пуста.

«Похоже, это начало совместного пути, и как же я была слепа! Вот дура! Матушка говорила о сём! Но отчего же Лаз улыбается, а в глазах тревога и ужас?!»

– Почему ты так напряжён? – спросила Мара. – Ведь ящеры все мертвы!

– Острог бьёт набат, – натужно отвечал Лаз, переходя на бег. – Бьёт не переставая. Бежим! 

Мара рванула следом.