Герцогиня

Жутко-то как. Она стала игрушкой в руках лорда.

Катарина присела в поклоне и удалилась. И только тогда Лина осмелилась подобраться к трюмо и взять в руки коробочку.

Внутри оказалось запечатанное письмо. А под ним – бархотка с бирюзовой камеей. Вокруг бирюзы подозрительно поблескивали прозрачные ограненные камешки, намекая на стоимость сего аксессуара.

Лина, держа письмо как ядовитую змею, сорвала печать.

«Моя дражайшая мисс Лина! Я приношу глубочайшие извинения за все, происшедшее с вами в эту ночь.

Между тем, я узнал то, что меня интересовало. Если сон пришелся вам не по вкусу, отнесите книгу обратно в библиотеку – и ничего подобного более не повторится».

- С-сука, - процедила Лина. Слезы так и брызнули из глаз. Так ее еще не унижали, никогда.

Она было хотела распахнуть окно и отправить камею в короткое воздушное путешествие, но внезапно передумала.

Все-таки, сон.

Но что же Дамиан хотел узнать таким интересным образом? 

Покосилась на книгу. Если тут… магия, или еще что, надо будет действительно отнести ее обратно.

Взять что-нибудь не столь изысканное.

И все же, все же…

Лина тряхнула головой.

Любопытство пересиливало. А подарок от местного лорда – ну, видимо, небольшая компенсация столь же невеликого неудобства. В памяти всплыло: «для женщины не унизительно принимать подарки». Вспомнить бы, кто и когда это сказал.

Черт. И все равно – такое ощущение, словно ей бессовестно попользовались. А затем компенсировали.

Размышляя, девушка прикусила губу.

Потом вспомнила еще один забавный эпизод из небезызвестной книги, где речь шла о чудесном жемчуге: «Вы могли бы продать его вместо того, чтобы продавать себя». И то правда.

Лина горько усмехнулась, достала бархотку из коробочки и повязала ее на шею. Бирюза изумительно подчеркнула цвет глаз.

 

2.

Они не встретились во время завтрака – «хозяин уехал по делам». Не виделись и в обед. И это было хорошо, потому что Лина не представляла, как будет смотреть в глаза мужчине, с которым едва знакома, но который, между прочим, уже пощупал ее во всех возможных местах – «или же сделал это как-нибудь магически-телепатически, черт знает что в этом мире творится».

При одной только мысли о ночном «визите» ее бросало в краску и дыхание сбивалось. Чувствовала себя одновременно дурой и распоследней потаскухой, но одновременно с этим не покидало странное окрыляющее чувство, как будто происходящее могло нравиться.