ГОВОРЯЩАЯ С ПРИЗРАКАМИ: Иные города

Потом он подошел к Насте ближе и нерешительно, словно боялся обжечься, дотронулся до руки девушки. Настя почувствовала, как ускорился ее пульс и слегка закружилась голова. Держа ручку, она послушно выводила буквы незнакомых ей слов. Буквы нечеткие, дрожащие, но читаемые. Вошла Лика, поставила чай, хотела подойти к Насте, но ее окликнули из коридора, она только бросила:

- Сейчас вернусь!

Настя в отчаянии поняла, что ее рукой водит призрак. А он продолжал писать, высунув от напряжения язык, дрожа то ли от напряжения, то ли от нетерпения, то ли от страха, то ли от контакта с Настей.

Самой девушке тоже было плохо, тошнота вдруг подкатила к горлу, головокружение усилилось. Но она старалась не терять сознания, и даже когда все потемнело перед глазами, она продолжала крепко сжимать ручку, чтобы призрак мог закончить свое послание. Потом в ушах зазвенело, пол ушел из-под ног, а стол перестал быть надежной опорой.

Очнулась Настя на диване, за окном было темно, Лика пихала ей под нос что-то жутко пахнущее.

- Ну, наконец-то, спящая красавица, - послышался голос Итсаску.

Настя хотела сесть, но ее остановили чьи-то сильные руки.

- Лежи, - прозвучал голос Джонни, его рука погладила ее по плечу. – Ни на минуту оставить нельзя.

Настя сдалась, медленно восстанавливая свои чувства, мысли и ощущение времени и пространства.

- Бумага! – вдруг вспомнила она и снова попыталась приподняться.

- Вот ведь беспокойная душа, - борода Джонни защекотала ей щеку. – Лежи тихо, пока тебя Лика приводит в чувство, не брыкайся.

- Бумагу мы нашли, - успокоил ее Цезарь. – Не знал, что ты говоришь на голландском.

- Я не говорю. И не пишу, - Настя огляделась вокруг. Картины уже не было в кабинете. – Это сделал другой человек. То есть… Я думаю, это был призрак. Потому что Лика его не увидела.

- По-голландски кто-нибудь читает?

Итсаску недовольно поморщилась:

- Могу попробовать.

Настя присела на диване, ребята сели тесно рядом. Цезарь протянул вампирше бумагу.

Итсаску пробежала глазами текст, присвистнула. Потом усмехнулась и стала читать:

- «Я нарисовал картины с Лилит. Спрятал книгу в умирающем городе. Убили. Она есть зло, жизнь и моя любовь». Дальше неразборчиво, видимо, он торопился. Что-то про книгу, но не пойму. Тут несколько книг упоминается, потом слово «евангелист».

- Думаю, что это нельзя хранить, - Цезарь забрал из рук Итсаску бумагу.

Щелкнула зажигалка, и бумага вспыхнула.