Полли. Перезагрузка

- Что ж, тогда я спрошу: где вы с Глебом провели выходные?

Поля бросила на полку у двери свою сумочку и опустилась на большой мягкий пуф, что стоял в самом углу. Так ей было хорошо видно Алексея. 

- С каких это пор тебя стало интересовать, где мы с сыном пропадаем на выходных? – усмехнулся он и сложил руки в замок на груди. 

- С этих самых. Мы живём под одной крышей. Ты – мой муж и я имею право знать, где ты проводишь свой досуг.

- Ну, раз уж мы заговорили о правах, то хочу тебе напомнить: я оплачиваю твою беззаботную, сытую жизнь.

А взамен прошу только одно – не лезть в мою. У тебя есть твоё пространство, а у меня - своё.

Алексей вёл себя с Полиной жёстко и напористо. Словно отстаивал свою территорию, защищал её от посягательств врага. 

- Прости, - тихо сказала она и опустила глаза вниз. Собравшись с мыслями и духом, она снова подняла голову и продолжила, - За последние несколько дней я узнала многое. Я поняла, что очень скверно вела себя с вами. И теперь прошу прощение за своё поведение.

На том, какой я была до того, как потеряла память, я ставлю жирную, нестираемую точку. Теперь же я хочу исправить многое. И прошу тебя, не обижай меня своими нападками. Я правда стараюсь стать нормальным человеком. Достойным, полноправным членом этой семьи, - она снова опустила глаза. – Я хочу заботиться о вас.

- Это всё похвально, Ирэна. Только всё слишком поздно. Нам с Глебом не нужна ничья забота. Тем более твоя.

В ту же минуту её решительность и напор куда-то подевались.

Поле стало так обидно и невыносимо жаль саму себя, что слёзы проступили на её глазах. Силясь не разрыдаться, она вдруг сказала:

- Зачем ты так жесток со мной?  Я же не грублю тебе, не оскорбляю. Всё чего прошу, так это относится ко мне как человеку, не обижать и не нападать, как на преступницу или убийцу.

Её слова метко попали в сердце Алексея, и оно дрогнуло. После них доктору Корневу стало жаль свою жену. Возможно, впервые за последние лет шесть. Что-то сжалось внутри до неимоверно малых размеров, освободив место для сострадания.

Она сидела напротив Алексея, и слёзы текли по её щекам. Никогда ещё прежде он не видел, как плачет Ирэна Григ. Теперь, она казалась ему обычной женщиной, которую он, своими издёвками и грубостью, довёл до слёз.

- Послушай, - выдохнул он и запрокинул голову назад, - Я – хирург. Я привык делать людям больно. И, признаюсь, что в случае с тобой я делал это с большим удовольствием.