Пробуждение

И тогда, не сдающийся морской волк решил строить плот из обломков мачт, из пустых бочек, из всего деревянного, что удастся выдрать из тонущей «Акулы».

Самое сложное в строительстве маленького плавсредства было не отсутствие материалов и расторопных грамотных помощников. Самое сложное заключалось в отсутствии времени. Время могло закончиться в любую секунду. По напряженному лицу капитана, и по тому, с каким энтузиазмом он работал, Настя догадалась, что счет идет на часы. Она подключилась к строительству с не меньшим энтузиазмом, иногда помогая, но чаще всего мешая своими неумелыми действиями, за что получала от сурового моряка грубые замечания.

У капитана не было времени на подбор слов. У Насти не было того же времени, чтобы обижаться на его замечания. Аврал на тонущем судне - тут уж не до этики!

Забивая гвоздь, торопясь и плохо целясь, Настя все же попала себе по пальцу молотком. Из уст нежной барышни выскочило нехорошее мужское слово. Морской разбойник даже вздрогнул, и на мгновение, забыв о работе, уставился на сквернословицу.

- Ты так ругаешься? - спросил он.

Ушибленный палец звенел от боли. Корабль тонул. Капитан был равнодушен и задавал глупые вопросы. В Насте проснулась Женька и захотела подерзить.

- А если представить, что я сейчас чувствую, то можно обойтись без дурацких вопросов! А?! Ведь можно?!

Нервы у всех были на взводе, и глубоко запрятанная любовь не могла пробиться сквозь толстый слой непонимания, обид и отчужденности.

Капитан положил столярный инструмент, подошел вплотную к немного оробевшей Анастасии и сказал очередную гадость, которая давно просилась с языка:

- Слышал я, что баба на корабле к беде.

Не верил. А зря. Смотри, как подурнела «Акула», - недолго подумал о чем-то и спросил у Насти, как бы советуясь с ней. - А как ты думаешь, плот - это тоже корабль? К чему баба на плоту? Не знаешь?

Оставлять Настю на тонущем судне капитан не собирался, но ему надо было сбить гонор с самоуверенной девчонки, напугать ее и напомнить, что жизнью ее распоряжается самодур и душегуб.

Он хотел, чтобы Настя прониклась сознанием свой зависимости, перестала колоться и хотя бы попыталась обуздать свой строптивый характер, из-за которого капитан не может спросить у нее напрямик, что за Ванечку она звала во время последней, (и как решил капитан – единственной) близости. От грубого вопроса Настя испугалась, прониклась, и даже попыталась обуздать свой необузданный нрав. У нее это вышло чуть по-другому, не так, как ожидал капитан.