Девушка и звездолёт

Девушка оглянулась, надеясь увидеть выглядывающий из-за деревьев забор или крышу. Тем временем из-под того же дерева вылезла тощая рыжая собака с облезлым боком. У собаки была такая же острая мордочка, уши топориком – и белый кончик на конце пышного хвоста. От разочарования и усталости Марина горько заплакала.

Удивлённая лиса (а это была именно лиса) негромко тявкнула. Прекратив игру, лисята уставились на девушку чёрными глазками-бусинками, распространяя по поляне резкий и неприятный запах. Лиса снова тявкнула – оставив на поляне измочаленное крыло, лисята юркнули обратно под дерево.

Лишь поздним вечером девушка вышла на заброшенную дорогу – среди развороченного тракторами бетона росла трава, рядом бодро шагала цепочка серебристых ажурных мачт с проводами. Марина с трудом удержалась, чтобы в очередной раз не расплакаться. «Выбралась! – снова и снова повторяла она сама себе. – Боже мой! Неужели я и вправду выбралась?..». Стой солнце хоть немножечко повыше, будь в исцарапанных ногах чуть больше сил, она припустила бы бегом.

Но сил больше не было – устраиваясь на охапке травы под очередным деревом, девушка даже не заметила гулящих комариных ратей. «Бродяга я!..», – вспомнилась ей песенка Раджа Капура из любимого мамой индийского фильма.

Наступившее утро выдалось прохладным – блузка и юбка пропитались росой. Идти по дороге оказалось тяжелее, чем по лесной целине – развороченная земля пополам с бетоном застыла крупными комками, то и дело попадалась землисто-серая грязь на месте высохших луж. Не выдержав, Марина сошла на обочину – камни и земляные комки встречались и здесь, но не в таком количестве.

Девушка слишком устала, чтобы заметить исчезновение птиц. Вчера и позавчера их было много – над головой всё время кто-то кричал, шумел, копошился. Над болотом, над тёмными проплешинами в тростнике летали чайки, в ночной темноте слышалось совиное уханье. Теперь же вокруг стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Было почти одиннадцать, когда деревья в очередной раз расступились.

..

Вышедшей на опушку Марине снова захотелось расплакаться. Берегом озера шла асфальтированная дорога с разметкой, а не дальше, чем в километре, окружённый бетонным забором, стоял маленький город. Тот самый, что она видела из окна Лёшиной машины – коттеджи, многоквартирные дома, а чуть дальше – бетонные коробки цехов. «Старосельск», – гласила надпись на фигурной стеле. Въезд перегораживало переносное ограждение, на соседних воротах был изображён аляповатый рисунок.