Девушка и звездолёт

Бывая у него в гостях, он подарил младшему сыну настоящего, привезённого из Москвы Чебурашку. Зато другой, подтянутый и строгий, с холодным лицом старой колдуньи...

–Мой господин Кэтсу Горо! – поклонился Вадим самым глубоким из принятых в Японии, полным поясным поклоном.

В его кармане лежал остро отточенный карандаш с ластиком. В середине девяностых, во время первых опытов с СП-Генераторами в одном из полуразорившихся московских НИИ выяснилось одно их побочное, порой бесценное свойство – на тонкую электронику, в том числе и на подслушивающие устройства действовали они губительно.

Внутрь карандаша был встроен конденсатор, тогда как ластик и был миниатюрным СП-Генератором. Без тонкой настройки и жидкостно-кислородного охлаждения он мог проработать не более одной десятой секунды, но свою функцию успел бы выполнить.

–Мой господин Рукасин! – не подозревая о возможной диверсии, привстал и поклонился в ответ управляющий министр кабинета. – Рад снова увидеться с вами.

–Мой господин Кэтсу! – почтительно сказал Вадим.

– Наше с вами личное знакомство – большая честь для меня, скромного бизнесмена из России.

–О, не стоит, мой господин Рукасин! – возразил господин Кэтсу Горо. – Скромность украшает благородного мужа, но услуги, которые вы оказываете не только нашей стране, но и, не побоюсь этого слова, всему миру, всему человечеству, воистину бесценны…

Вадим улыбнулся. Проблема, с которой неизбежно сталкивается любая страна, владеющая атомной энергией – утилизация радиоактивных отходов.

Отработанное топливо, графитовые стержни, бетонные стенки энергоблоков – всё это через двадцать-тридцать лет, когда атомная электростанция выработает ресурс, надо куда-то девать.

Особенно остро этот вопрос стоит перед маленькой, находящейся в сейсмически активной зоне Японией. Нет такого могильника радиоактивных отходов, который не могло бы разрушить достаточно сильное землетрясение. И ни одна уважающая себя страна не примет чужие радиоактивные отходы без многомиллиардной компенсации за моральный, материальный и экологический ущерб.

Словом, предложение, сделанное несколько лет назад японскому правительству, было не просто фантастически выгодным – для Японии, с её особой культурой, высокой плотностью населения, со сложной экологической ситуацией и трепетным отношением к ней оно было ещё и весьма этичным.

Разумеется, решение принималось на высшем государственном уровне.